Жажда странствий - Даниэла Стил

Она говорила с таким видом, будто Чарльза за углом ждет развеселая компания. Он сначала растерялся, но потом сообразил, чего хочет от него Одри, и стал ей подыгрывать, проклиная свою тупость. Распрощавшись с Одри и Браунами, он подошел к конторке администратора и устроил целое представление под названием «Известный журналист Чарльз Паркер-Скотт получает корреспонденцию». Потом направился к выходу, помахав им всем рукой. Мюриел проводила его внимательным взглядом.

Вид у нее был разочарованный. В конце концов, она могла и ошибиться в своих предположениях. Она снова стрельнула глазами в сторону Одри, которая беззаботно болтала с мистером Брауном. Номера у них были на разных этажах. Брауны проводили Одри до ее двери. Она попрощалась с ними, вошла к себе и облегченно вздохнула, услышав, как Брауны поднимаются наверх. Неизвестно, поверили они ей или нет, но по крайней мере она сделала все возможное, чтобы спасти свою репутацию. Если бы Одри знала, что тихонько говорит Мюриел, поднимаясь по лестнице!

— Не верю ни одному ее слову…

— Чему не веришь? Что он встречался с Чан Кайши? Напрасно! Он ведь известнейший журналист, — небрежно заметил мистер Браун.

— Да нет же, — привычно раздражаясь его непонятливости, возразила она, — не верю тому, что он ушел к друзьям. Тому, что он водил ее обедать. Тому, что ее друзья сегодня заняты. Она его любовница, Филипп, неужели ты не понимаешь!

Ее маленькие, как буравчики, глаза сузились. Филипп Браун отворил перед ней двери их номера. На лице у него застыло брезгливое выражение. Вечно она что-то разнюхивает, что-то выведывает обо всех. Даже здесь, на краю света, и то нашла повод посплетничать.

— Не хочу ничего слушать. Одри очень достойная девушка.

Она не способна на такое.

Он считал своим долгом вступиться за Одри, хотя бы ради своего старинного друга Эдварда Рисколла.

— Чепуха! Она старая дева. Мечтала выйти за Харкорта Уэстербрука, но сестрица ее обставила. И бедняга осталась сиделкой при старике Рисколле. Ну а уж когда вырвалась на свободу, то пустилась во все тяжкие, благо здесь никто ее не знает.

Глазки миссис Браун сверкали — она была в восторге от собственной проницательности. Филипп Браун безнадежно махнул рукой.

— Довольно выдумывать. Ты же ничего не знаешь. А может, они помолвлены, может, они старые друзья или даже просто знакомые. И почему тебе всегда и везде мерещится нечто непристойное?!

Он всегда удивлялся этой ее способности. Самое огорчительное, что она редко ошибалась.

— Филипп, ты поразительно наивен. Убеждена, что они живут в одном номере, это можно проверить по регистрации.

Эта парочка уверена, что здесь они в полной безопасности.

Конечно же, миссис Браун была права. Одри в отчаянии металась по комнате, потом бросилась вниз, чтобы снять еще один номер на другом этаже — для Чарльза. Он вернулся через полчаса.

— Этот малый внизу говорит, что ты меня выставила, — смеясь, сказал он. — Вижу, ты времени даром не теряешь. Стоило мне зайти в бар пропустить глоточек, как ты уже все провернула.

Одри села на постель. Вид у нее был удрученный.

— Чарльз, мне не до смеха. Ужасно, что мы их здесь встретили. Хуже не придумаешь…

— Од, не огорчайся, по-моему, все не так страшно, хотя, признаться, я вел себя как тупица. У этой милой миссис Браун, похоже, длинный язык.

— В том-то и дело. К тому же она еще и злющая. Теперь о нас с тобой узнает весь Сан-Франциско.

Чарльз сел рядом с ней. Лицо у него помрачнело.

— Ты в самом деле хочешь, чтобы я перешел в другой номер?

Ради нее он готов был на все. Молодые люди часто забывали, что у каждого из них своя жизнь, от которой они не вправе отказываться. Но теперь они слишком много значили друг для друга. И все же он ни за что не хотел бы навлечь на нее беду, тем более что не сможет быть рядом и защитить ее.

— Од, я правда ужасно огорчен. Мне и в голову не приходило, что мы можем здесь встретить твоих знакомых…

— Как выясняется, мир тесен… Послушай, я вовсе не хочу, чтобы ты переходил в другой номер. Просто надо сбить эту ведьму с толку. Не могу же я допустить, чтобы она нанесла деду такой удар. Но я вовсе не собираюсь менять нашу с тобой жизнь в угоду кому бы то ни было. Не так уж много они все для меня значат.

— Да, но в один прекрасный день может оказаться, что очень даже значат. В тот день, когда ты вернешься домой.

Голос у него упал. Сама мысль о том, что ей придется вернуться домой, была ему ненавистна. Ее дом здесь, рядом с ним.

— Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня!

— Но я ведь знала, на что иду, и все же связала свою судьбу с твоей. Если бы я чего-то боялась, то сразу убежала бы домой. Я поступила так, как считала нужным. Я тебя люблю, и мне дела нет, что кому-то это не нравится. Мы ведь позаботились о том, чтобы не нарушать приличий. Для этого я и сняла еще один номер. А в остальном все, что мы делаем, касается только нас.

Чарльз улыбнулся и обнял ее. Он испытывал к ней любовь и благодарность. Ему нравились ее твердость, ее благородство и искренность. Она внушала ему уважение, какое он редко к кому испытывал. Почти всю ночь они посвятили любви.

— Интересно, что сказала бы миссис Браун, если бы вот так застала нас вдвоем?

Они живо представили себе эту картину и от души расхохотались.

— А мистер Браун, наверное, пришел бы в восторг.

Они уснули, как всегда, обняв друг друга. Одри всю ночь видела во сне деда, но к утру мысль о нем перестала ее тревожить. Она все ему объяснит, когда вернется домой. Скажет, что Чарльз — друг Джеймса и Ви и что у нее с ним просто дружеские отношения. Он случайно оказался в Шанхае в то же время, что и они. Она пойдет на эту ложь ради деда. Ему вовсе не обязательно знать, что они с Чарльзом любят друг друга. Дед, чего доброго, испугается, что потеряет ее, а она давно уже для себя решила, что никогда не заставит его страдать.

Одри вновь целиком отдалась неповторимому очарованию Шанхая. И сам этот город, и его обитатели поражали ее воображение. Китайцы, японцы, французы, русские, англичане, привносящие в атмосферу города свой чисто британский дух…

— Европейцы, как правило, держатся тут особняком, — заметил Чарльз.

— По-моему, это глупо, правда? Коль скоро они обосновались здесь…

Он кивнул, хотя понимал, что здешних порядков не изменишь.

— Видишь ли, в известном смысле они здесь колонисты.

Ведут себя так, будто они у себя дома. Никто из них не говорит по-китайски, я по крайней мере таких не встречал… Нет, пожалуй, одного могу припомнить, да и то все считали, что он не от мира сего. Китайцы говорят с ними по-английски или по-французски. Европейцы полагают, что это в порядке вещей, — И что за спесь такая? — возмутилась Одри. По ее мнению, было бы куда достойнее изучать китайский. — А ты, Чарльз? Ты ведь немного говоришь и понимаешь по-китайски, да?