Последнее искушение. Эпилог - Семен Малков

— Если поможешь мне стать богатым! — твердо заявил Дмитрий. — Только так мы будем счастливы!

Нина изумленно на него посмотрела, но поняв, что он говорит серьезно, еще больше растерялась и, с трудом выдавливая слова, сбивчиво спросила:

— А что… от меня… требуется… чтобы ты… стал богатым?

Настал решающий момент, и душа у Голенко ушла в пятки. «Девка ведь может меня заложить. Запросто! — мысленно перепугался он. — Тогда мне — амба! И Петька выгонит, и Резник решит, что я ни на что не годен. Что же делать?» Но отступать было некуда, и Дмитрий решился.

— Вот, что ты сделаешь, чтобы мне помочь: передашь пароли всех счетов концерна у нас и за рубежом! — сказал ей приказным тоном и вкрадчиво добавил: — Сама понимаешь: заполучив миллионы, мы заживем — как короли!

Сначала Нина лишь испуганно расширила глаза:

— Да ты что, Митенька, шутишь? Неужели говоришь серьезно? Это же форменное безумие!

Но постепенно до нее дошло, что сказанное им — не бред сумасшедшего, а рискованная авантюра, и ее любовник лишь один из тех, кто ее задумал. Как и все бухгалтеры, Нина была прагматиком. «А почему бы и нет? — трезво подумала она, прежде чем принять решение. — Митю я терять не хочу, и авантюра вполне может выгореть. Что мне грозит? Ну выгонят, если узнают. Это не смертельно!»

— Знаешь, милый Митенька: мне кажется это безумной авантюрой, — наконец, ответила она, вновь прижимаясь всем телом. — Но сам понимаешь: для тебя я готова на все!

Нина впилась ему в губы страстным поцелуем и, переведя дыхание, потребовала:

— Надеюсь, я тоже получу свою долю, и ты меня сразу не бросишь. Поклянись!

— Это само собой, крошка! Я же сказал: ты мне по душе! — горячо заверил ее Дмитрий и, крепко обняв, начал любовную игру. На радостях от ее согласия — в этот момент Нина взаправду была ему мила — и он готов был обещать ей золотые горы.

По поручению Петра Казаков на его лимузине встретил в аэропорту важного клиента и привез его в офис концерна. Когда вышли из машины, он отдал распоряжение Дмитрию.

— После совещания отвезешь его в гостиницу и поможешь устроиться в номере. А сейчас возьми в багажнике большую коробку и отнеси в кабинет шефа.

— А что в коробке? Может, бомба? — полушутя поинтересовался Голенко.

— Да вроде не похож на террориста, — усмехнулся Казаков, покосившись на респектабельного господина — главу крупной зарубежной фирмы. — В коробке, как он сказал, подарок для шефа. Наверное, что-нибудь особенное!

Исполнительный директор сопроводил гостя в кабинет Петра, и Дмитрий, взяв из багажника огромную коробку, последовал за ними. Подарок пришлось доставлять на грузовом лифте и, когда он втащил его в кабинет, там уже никого не было.

Взгляд Голенко упал на лежавшую на широком столе кипу документов, и в глазах сразу зажглись хищные огоньки. Не теряя времени, он уселся на место шефа и, быстро достав фотокамеру, стал переснимать их — все подряд, искоса посматривая на дверь, ведущую во внутренние апартаменты главы концерна. Голенко снимал уже последние листы, когда заметил, что дверь открывается, и мгновенно спрятал в карман портативный аппаратик. А вышедший из нее Казаков недовольно бросил:

— Ты чего это расселся в кресле шефа? Ему это не понравится. И читать служебные документы тебе не положено, — строго предупредил он Дмитрия. — Они содержат коммерческую тайну.

«Много воображает о себе! Говорит со мной — будто перед ним козявка, — злобно подумал Голенко. — Ну погоди у меня! Я собью с тебя спесь!» Но вслух, изобразив обиду, ответил:

— Это что, выговор? Чай, не посторонний. Шеф от меня секретов не держит.

— И напрасно! Я скажу ему об этом, — строго ответил Казаков. — Тайны для того и существуют, чтобы их знали только посвященные лица.

Он взял со стола нужные ему бумаги и, уходя из кабинета, бросил Голенко:

— Ты, Дмитрий, все же подожди распоряжений шефа в машине.

Излишняя любознательность нового водителя ему не понравилась, а с учетом его уголовных наклонностей тем более была подозрительна. И когда, проводив важного гостя, они с Петром остались одни, Виктор ему сказал:

— Я знаю, что ты это принимаешь в штыки, но снова хочу предупредить: не доверяй так Голенко, пока как следует его не проверим!

— Не ходи вокруг да около, — сразу нахмурился Петр. — Говори прямо: Дмитрий сделал что-то предосудительное? В чем ты его подозреваешь?

— В излишней любознательности! Когда совещались, он в твоем кабинете изучал лежавшие на столе документы. Почему они его интересуют? Разве это не подозрительно?

Казаков снял и стал протирать свои очки — что всегда делал, когда волновался. Но шеф решительно отвел его подозрения.

— Вся беда в том, что ты относишься к Голенко просто как к новому работнику, да еще за которым тянется шлейф серьезных проступков.

— Не проступков, а преступлений! — не выдержав, уточнил Казаков.

— Погоди, не перебивай! Я не беспамятный, — сердито одернул его Петр. — Пора тебе уже понять: Митя — близкий мне человек, и ему можно то, что нельзя другим.

— Но не надо его посвящать в коммерческие тайны концерна! — твердо стоял на своем исполнительный директор. — Это может плохо кончиться!

Петр несогласно покачал головой.

— Объясни, почему? Он ведь далек от всего этого. Чем же может навредить, если даже что-то узнает?

— Это ты подумай: почему Голенко интересуют финансовые документы? — резонно ответил Казаков. — А наши конкуренты не дремлют! Сам знаешь: не раз уже пытались внедрить «троянского коня» и дорого заплатят за нужную информацию.

— Хочешь сказать, Митька меня может продать? — вспылил Петр и грозно посмотрел на своего друга и помощника. — Ты переходишь границы моего терпения, Виктор! Ведь знаешь, почему я стараюсь поставить его на ноги, и добьюсь этого!

Казаков хмуро промолчал, и Петр уже мягче добавил:

— А я доволен, что он проявляет интерес к делу, которому служит — пусть пока и на самой низкой ступеньке. Запомни: это временное явление. Митька очень способный и быстро вырастет! Не удивлюсь, если со временем он даже станет одним из руководителей.

— Ну что ж, как говорится: «хозяин — барин», — упрямо наклонив голову, ответил ему Казаков. — Делай по-своему, Петя, но мое шестое чувство — а я верю интуиции — подсказывает, что он нас подведет.

Вернувшись рано утром из командировки и, как всегда, не застав дома жену, Сальников принял душ, переоделся во все чистое и позвонил Юсупову. Трубку взяла Светлана, и он, не скрывая огорчения, сказал: