Черная вдова (СИ) - Рунов Лорен

Лицо Престона начало покрываться румянцем, он стиснул челюсти, но потом все же произнес:

— Я же сказал — нет. В своем клубе я всем пообещал секретность. И если надо, я сяду за убийство, но не буду выдавать данные своих гостей. Я надеюсь, что являясь членом моего клуба, ты поймешь меня. И я не понимаю, о какой женщине ты говоришь.

Я должна быть благодарна тому, что Престон не хочет раскрывать личности своих клиентов, но с другой стороны я не понимаю его отчаянного нежелания помочь следствию.

— Итак, как ты можешь объяснить связь между тобой и Беккой? Кто знал, что вы еще и друзья?

— На самом деле никто и не знал, но это не означает, что люди не видели нас вместе. Она была единственным человеком, с кем я выходил в свет после смерти жены. Я имею в виду, что иногда мы вместе обедали или ужинали где-нибудь. Особенно, когда начали вместе заниматься клубом. Бекка была моей правой рукой.

— Что еще больше доказывает мою подозрительность. Убийца — член клуба.

Престон в упор смотрит на меня и очень сурово произносит, цедя каждое слово:

— Я. Сказал. Нет.

— Ну и ладно. Отлично. Никакого списка. Расскажи мне о любом из твоих врагов. В бизнесе дела не ладятся?

— Не до такой степени, чтобы я начал нервничать. Наши покупатели вполне счастливы и довольны обслуживанием.

— Ну, тебе надо подумать получше. Кто бы это мог быть. — Делаю паузу и вновь смотрю на список доказательств. — Кто бы мог знать все эти детали. Какие-то личные данные, кроме того, что ты был просто близок с Беккой. Они даже знали размер твоей обуви, и марку модели. Да ладно тебе, сколько по твоему мнению, людей носят обувь 44 размера фирмы Salvatore Ferragamo? И которая, к тому же, стоит 800–900 долларов за пару? Смотри. — Выхватываю нужную фотографию из кучи фотографий этого следственного дела. — На месте преступления были найдены кровавые следы обуви и эту же обувь нашли у тебя дома. Со следами крови. И как эта обувь попала в твой дом?

— Так вот в чем дело. Но это уже не мои туфли. У меня была такая же пара обуви, но я избавился от нее несколько недель назад.

— Что ты сделал с этой обувью?

— Отдал. Каждые шесть месяцев я покупаю новую пару обуви, а старую отдаю в Дом Ветеранов. Туфли нужны тем людям, которые ходят на рабочие интервью. Смотри, это прошлогодняя модель.

Престон снимает с себя одну туфлю и показывает подошву.

— Видишь, подошвы разные. Если на фотографии действительно мои туфли, то они старые, и я носил их в ту ночь в клубе.

Я перебиваю его:

— Престон, как такое возможно? Тогда как даже твои отпечатки пальцев оказались на месте преступления? Кто-то продумал все вплоть до самых мельчайших мелочей, разрабатывая этот план. Я знаю, есть возможности подделать отпечатки, но это уже уровень агентов 007. Когда я впервые увидела доказательства, то сразу сказала, что это дело, можно сказать, уже раскрыто.

— Но ты знаешь, что я этого не совершал. — Престон встает и смотрит на меня с мольбой.

— Да, тебе повезло, что я знаю. Но знать и доказать — две абсолютно разные вещи. Мне нужно полностью доказать твою невиновность. Что на счет твоей жены? Где живет ее семья? Они знают, почему она покончила жизнь самоубийством? Могут они так тебя подставить и тем самым отомстить?

Он опять садится, мотает головой и проводит рукой по волосам.

— С ее родителями мы поддерживаем связь, но они не знают настоящей причины. У нее был брат, Тревор. Вот у кого проблемы. Он постоянно влипает в какие-то неприятности и уже несколько раз был в тюрьме. Я не знаю, где он сейчас. Они были близки, и когда бы он ни приходил, конечной его целью были деньги.

— Она могла их ему давать?

— Всегда давала. Я злился, что она не могла ему отказать.

— Ладно. Теперь у нас есть мотив. Возможно, Тревор расстроился, что теперь некому давать ему деньги. Как я могу его найти?

— Мне придется связаться с родственниками и знакомыми Ким. Я не имею ни малейшего представления, где он сейчас находится. В последний раз я слышал, что он живет где-то в Окланде.

У себя в записях я красным маркером обвожу «Тревор» и «Кевин», довольная полученным результатом. Но мне все равно нужны имена членов клуба и имя той женщины, в конце концов.

Глава 15

Престон

Мне совсем не хотелось уходить от Камии, но она мне четко дала понять, что пора на выход. Был уже первый час ночи, и в округе не наблюдалось журналистов, поэтому я беспрепятственно попал домой.

Я припарковал машину в подземном гараже и уже стоял в лифте, когда чья-то рука задержала закрывающиеся двери. Нервы у меня были на пределе, и я неосознанно сжал кулаки, готовый в любой момент кинуться в атаку. Когда двери открылись, я увидел мужчину, в его глазах была пустота.

— Вы заходите? — спрашиваю я грозно.

— А это важно?

— В смысле?

— Вы Престон Бэбкок, верно?

Сука…

— А вы кто?

— Бекка очень многое значила для меня. Я здесь, чтобы защитить ее от вас. Ведь теперь она не в состоянии этого сделать.

Я поднял руки и сказал:

— Слушай, мужик. Она и для меня многое значила. Клянусь, я не делал ничего, что могло бы навредить ей.

— Херня! Ты убил ее. И я обещаю, ты получишь по заслугам. Ты сгниешь в тюрьме! Все уже доказано! Это ты ее убил. И если бы я не был тем, кем являюсь, я бы убил тебя здесь и сейчас.

После этих слов мужик разворачивается и уходит. Двери лифта наконец-то закрываются. Я скольжу вниз по стенке лифта, меня начинает накрывать паника. Что за черт здесь происходит?

Я вхожу и вижу, что в шкафу-купе горит свет, а двери закрыты. Видимо, я не заметил этого, когда днем прибирался после полицейского обыска. Сначала я громко выдохнул, а потом быстро открыл его, чтобы выключить свет. Я стараюсь избегать этого шкафа, в нем хранится слишком много вещей Ким.

Я посмотрел наверх. Там стояла коробка, в которую я сложил ее вещи. Это было примерно год назад. Какая-то пустота окутала меня, и нервы стали шалить в двойном объеме. Я же обещал себе, что не буду прикасаться к этой коробке. Так тяжело это сделать, но я уже открыл этот чертов шкаф.

Брат Ким, Тревор, сведения о нем в этой коробке. Он был настоящим сукиным сыном и он — моя единственная зацепка. Мне нужно найти его. Тяжело сглотнув, я вытащил коробку и начал искать данные. Фотографии, любимая одежда и драгоценности лежали сверху. От тоски мою грудь сдавило. Это уже слишком.

Мне нужно выпить.

Оставляю коробку открытой на полу и иду на кухню. Делаю глоток Джека Дэниэлса прямо из бутылки. Я уловил какой-то слабый звук, но проигнорировал его и пошел опять к коробке.

Сажусь перед ней на колени, смотрю на эти вещи и сам себя ненавижу. Да, мне нужен еще один глоток.

Еще один глоток, и теперь я могу осмелиться взять что-то из вещей. Сверху находится одеяло. Ким сама его сделала и очень гордилась этим. Под одеялом были фотографии с озера Тахо, дегустация вина в Напе, и есть фотография, когда мы узнали, что Ким беременна. В моей жизни все так паршиво. Через два месяца, когда была сделана фотография, у Ким случился выкидыш.

Еще один глоток, и я нашел ее записную книжку. В ней точно есть адрес Тревора. Я отложил эту книжку и начал складывать вещи обратно. Мой взгляд зацепился за карикатуру. Мы сделали ее на 39 причале. В этот день я сделал Ким предложение. Здесь мы с ней впервые встретились. Ким тогда мне сказала, что карикатура будет нам всегда напоминать, что не нужно принимать жизнь слишком серьезно. И почему она сама же не поверила своим словам, я никогда этого не пойму.

За очередным глотком я иду на кухню, и теперь звук стал громче. Я прислушался, но так и не смог понять, откуда он доносится. Быстрый ритм, песня, но мне она совершенно не знакома. Не могу различить инструмент, но напоминает ямайский стальной барабан с высоким звучанием и быстрым ритмом.