Малина Смородина - Вера Колочкова

– Не надо ни к чему приноравливаться, Анна Николаевна. Пусть все идет как идет.

– Ой, правда? Ой, как хорошо… Спасибо вам, Лина! Огромное вам спасибо!

– Да за что?

– Ну… Хотя бы за то, что на дверь не указали. Я уж знаю, как это бывает… Ой, да чего это я тут стою, разболталась… Я вам сейчас кофе сварю, завтрак приготовлю! Вы чем обычно завтракаете? Хотите овсянку? А может, сырники? А кофе какой? Черный? С молоком? С лимоном?

– С кардамоном…

Надо же, с какой вдруг тоскою из нее это вывалилось – с кардамоном… И откуда она вообще взялась, эта тоска? Подумаешь, кофе ей сварят! Не обижать же эту милейшую женщину, в самом деле…

– Ой… А я и не знаю, есть ли у меня этот кардамон в хозяйстве… Но вы не беспокойтесь, я завтра же прикуплю!

– Да это не важно, Анна Николаевна. В принципе мне все равно. Давайте лучше вместе и кофе сварим, и позавтракаем. Вы сами-то как любите? С молоком или с лимоном?

– Ой, да какой там… У меня ж гипертония, я и не помню, когда последний раз кофе баловалась. Мне себя беречь надо, у меня внуки еще неустроенные. Один школу заканчивает, другой на втором курсе в хорошем институте учится.

– А вы… давно у Павла Сергеевича работаете?

– Да уж год почти. С тех пор как жена его умерла. У ней, царствие небесное, другая домработница была. Молодая такая, симпатичная, из хохлушек. Видать, обнаглела потом без хозяйки, приставать к мужику стала, он ее и прогнал… А что? Я думаю, так оно и было. Он же мужик особенный, к нему на одних сиськах не подластишься. Ой, чего это я болтаю ерунду всякую, вам неприятно, наверное…

– Да ничего, что вы… – торопливо глотнув кофе, махнула она ладонью. – Ничего, нормально все…

– А жена у него вроде хорошая женщина была, мне рассказывали. Ну, не без гордости, конечно… Лишнего слова не скажет, но и ногой не топнет. Благородная, одним словом. Дай бог, и вы со временем такая же будете. Ой, простите, опять я лишнее брякнула…

Так, за разговорами, они и позавтракали. Правда, готовить ничего не стали – бутербродами обошлись. Судя по виду Анны Николаевны, она вполне осталась довольна новой хозяйкой. Еще бы – сидит, бутерброды за милую душу лопает, никаких претензий-требований не выставляет. Золото, а не хозяйка, пока в «благородную» не образовалась! Все б такие хозяйки были…

– Ой! – всполошилась вдруг она, прижав руки к пухлым щекам. – Павел Сергеевич ведь просил для вас такси вызвать! Я ж запамятовала совсем… Сейчас, сейчас… У меня даже особый номерок есть, там по первому зову… Сейчас… – торопливо засуетилась она, отыскивая в памяти выуженного из кармана мобильника нужный номер. – Как это я запамятовала, надо же…

Такси примчалось и впрямь по первому зову – уже через десять минут. И водитель попался довольно любезный. Завидев ее на крыльце дома, подскочил с места, услужливо открыл дверцу. Нет, все это хорошо, конечно, но в какую сумму эта скорость-любезность может вылиться, интересно? Вдруг имеющейся в кошельке наличности на нее не хватит?

– Простите, а в какую сумму мне обойдется ваша услуга, можно узнать?

Водитель посмотрел на нее удивленно, хмыкнул, пожал плечами. Потом, улыбнувшись, произнес вежливо:

– Не беспокойтесь, пожалуйста. Этот заказ проходит как безлимитный. Все наперед уже оплачено.

– То есть как это, безлимитный? Как телефонный тариф, что ли?

– Ну да… Что-то вроде того. Клиент вносит сразу определенную сумму и потом пользуется услугами такси в течение месяца без ограничений.

– То есть… Я могу на целый день вас занять?

– Пожалуйста. Как вам будет угодно.

– А если я выйду и буду отсутствовать некоторое время, вы меня подождете?

– Конечно. Как скажете.

– Хм… Хорошо. Спасибо…

Родной муравейник уже вовсю кипел деятельностью – мест на стоянке практически не было, и вежливому таксисту пришлось проявить чудеса водительского мастерства, чтобы кое-как приткнуться у самого офисного крыльца. Выйдя из машины, она медленно поднялась по ступеням, потянула на себя стеклянную дверь. Странно, но радости от предстоящего увольнения не было. И торжества тоже. Даже злое лицо Леночки Эрастовны за стеклом кабинетика не вызвало никаких отрицательных эмоций. Ну, прибежит сейчас, потрещит над ухом собственной некомпетентной трусливостью, подумаешь…

– Смородина! Вы что, вконец обнаглели? Время – двенадцать часов! – не заставила себя ждать Леночка, возникнув над ее столом разъяренной фурией. – Я уже не знаю, какие меры наказания к вам применять, честное слово! Как на вас еще воздействовать, скажите?

– Не знаю, Елена Эрастовна… Может, розгами? – подняла на нее Лина спокойные глаза, одновременно положив перед собой чистый лист бумаги и медленно вытянув из ящика стола авторучку.

– Что?! Какими… розгами? Что вы себе такое позволяете? Немедленно займитесь отчетом, Смородина! И задержитесь сегодня, иначе не успеете ничего! Кто, по-вашему, должен за вас отчет делать?

– Вы, Елена Эрастовна. Я очень сожалею, но именно вам и придется его делать.

– Как это?

– Да так. Увольняюсь я.

– Вы… Да как вы… Как вы смеете вообще! Что вы там пишете, Смородина?

– Как что? Заявление на увольнение.

– Но я не собираюсь его визировать! Вас никто не уволит, Смородина!

– Ну да… Прикуют наручниками к столу и заставят отрабатывать вашу зарплату. И никак иначе. Да, Леночка? Ой, простите великодушно, Елена Эрастовна…

– Так… Так, значит… Ну хорошо…

Резко развернувшись и взмахнув длинными, искусственно присобаченными кудельками, Леночка шустро выскочила из кабинета, дробно застучала каблуками в сторону начальственной приемной.

– Наверное, жаловаться пошла… – тихо прокомментировала ситуацию Катя Стогова, выглянув из-за своего монитора. – Ишь, как резво побежала! А ты что, и впрямь увольняешься, да?

– Да, Катя.

– Так ведь могут заставить две недели отработать…

– Если надо, отработаю. Вообще-то у нас на фирме такое правило не в чести. Вроде всех с миром отпускают. Сама знаешь – свято место пусто не бывает.

– Ну да… Только, по-моему, тебя-то как раз и не отпустят. Ты же самая компетентная, без тебя тут никак… И самая терпеливая, самая спокойная, самая выдержанная…

– Да ладно тебе, Кать! Не хвали, а то расплачусь. Мне и самой жалко отсюда уходить. Привыкла как-то…

Вежливо тренькнул внутренний телефон, она автоматически схватила трубку:

– Да!

– Лина, здравствуйте, – проворковал в ухо любопытный голосок секретарши Даши. – Вас Олег Петрович срочно вызывает. От него сейчас только что Ленка вышла. Ой, пардон, Елена Эрастовна. Злая как собака…

– Хорошо, Даш, иду.

– А что у вас случилось-то? – таинственным шепотом спросила Даша, когда она вошла в приемную. – Впервые слышу, чтобы Олег Петрович так на свою племянницу орал…

– Да ничего особенного, Даш. Просто я увольняюсь.

– У-у-у… Ну, тогда все понятно. Укатали сивку крутые горки. Идите, Олег Петрович вас ждет. Два чая мне заказал. Выходит, и вы чайного уважения удостоились, надо же…

Олег Петрович, когда она вошла в кабинет, и впрямь проявил чудеса уважения. Вдруг подскочил из своего начальственного кресла, подвинул ей стул, сам уселся напротив, дружественно улыбаясь.

– О-о-о… Вижу, вижу, заявление на увольнение принесли… – скосил глазом на листок бумаги в ее руке. – А не поторопились ли вы с выводами, а, Лина… Забыл, как вас по батюшке…

– Можно просто Лина. Тем более вы меня никогда по отчеству не величали.

– А как я вас… величал?

– По фамилии. Смородина я.

– Да. Помню. Смородина… Ну вот что, уважаемая Лина… Смородина. Хочу вас попросить не делать скоропалительных выводов и с увольнением не торопиться. Нет, вы не думайте, я все, все понимаю конечно же… И обиду вашу прекрасно понимаю и абсолютно с ней согласен! Да, Лена девочка еще неопытная, и я, конечно, перегнул палку и с зарплатой вас ощутимо обидел… Я все понимаю и все исправлю, обещаю навести справедливость в этом вопросе в самые короткие сроки!

– Олег Петрович, вы не поняли… Спасибо, конечно, за обещания, но я увольняюсь вовсе не по причине зарплатной несправедливости.

– А по какой же, если не секрет?

– Ну… Просто увольняюсь, и все.

– Темните, Лина, темните. Просто так важные решения не принимаются. Давайте мы с вами так поступим…

Вошедшая в кабинет с подносом Даша плавным замедленным движением поставила перед ними две чашки с чаем, сахарницу, вазочку с печеньем, стрельнула любопытными глазами по лицам. На секунду озлившись, Олег Петрович показал ей глазами на дверь, потом снова подобрел взором, произнес бархатисто:

– Давайте мы с вами так поступим… Я вам на две недели отпуск подпишу. Отдохнете, соберетесь с мыслями, съездите куда-нибудь, в конце концов. К отпуску вам и премиальные выпишут, и материальную помощь оформят. А когда вернетесь, зарплатный вопрос будет уже решен… Я все понял, я вас не обижу. И с Еленой Эрастовной вопрос улажу. Она больше не будет вас… То есть с вами… В общем, эмоциональный конфликт тоже будет решен. Как вам такой вариант?