Исключительно моя (СИ) - Орлова Ника

Они разговаривают о заключении долгосрочного договора по поставке арматуры и труб, как я поняла, собираются расширяться и ищут рынки сбыта, Вадим обещает просчитать объемы, рентабельность и дать ответ в течение пары дней. Обсуждают его планы по постройке нового спального района на окраине городе, уже построенную и выставленную на продажу недвижимость в других городах страны. Не предполагала, что Мегастрой работает за пределами этого города. А еще, как оказалось, компания строит не только жилые дома, да и не только здания — дороги, мосты и другие объекты инфраструктуры.

— Яночка, долить вам еще вина? — спрашивает Шмелев.

— Спасибо, мне достаточно.

— А мне долей, — просит и без того, веселенькая любовница.

Он наполняет ее бокал почти до краев, и приторно улыбается:

— Пей, зайчонок, ты мне сегодня пьяная нужна.

Девушка хихикает, а мне становится омерзительно. Шмелев обычной наружности, невысокого роста, с животиком, не сказать, что неприятная внешность, но на такую молоденькую девушку не тянет. А еще я в таком же положении, как и она, меня воспринимают здесь аналогично.

— Я выйду ненадолго, — говорю Вадиму и покидаю кабинку.

Пока иду, соображаю, где здесь должен быть туалет, кажется, за гардеробом видела указатель.

За одним из столов, сидят три женщины и жеманно едят устриц, официант разливает им шампанское, возвращает бутылку в ведерко, а когда отходит, узнаю Ольгу, а она в этот момент поднимает взгляд на меня.

Киваю и прохожу мимо, ее губы растягиваются в скептической улыбке, и она кивает в ответ. Вслед слышу, как ее подружки спрашивают про меня.

Выйдя из кабинки туалета, обнаруживаю ее у раковин. Прямо классика, сейчас мы должны обменяться колкостями — идиотизм, но не просто же так она сюда пришла. Мою руки, Ольга свои вытирает бумажным полотенцем.

— Добрый вечер, Яна.

— Добрый вечер.

— А ты подорожала с нашей последней встречи. Наверное, мастерски удовлетворяешь хотелки Никольского?

— Ты хочешь это обсудить? — улыбаюсь снисходительно.

— Хочу дать совет, я с лихвой прошла эту школу. Не увлекайся и не надейся, что ты для него в чем-то особенная. Каждая так думает вначале отношений, но Никольского не одурманить, он сам по себе. Поверь, все, что его в тебе интересует — это сноровка в постели и качество минета.

— Спасибо за совет, буду делать более качественно, — не думала, что сегодня придется примерить роль стервы.

Выхожу и спешу обратно. Надеюсь, она не увидела, как полоснули пощечиной ее слова. Я все это и без нее понимаю, но эта мысль, все равно претит.

Я не хочу так — вдруг появляется осознание. Хочу, чтобы восхищался, чтобы боготворил, чтобы любил. И не важно, смогу ли я ответить ему тем же, хочу быть особенной. Меня не устраивает роль, которую расписала Ольга.

Войдя в кабинку, присаживаюсь на свое место. Разговоры уже не о работе. Обсуждают поездку сына Шмелева на олимпиаду, он лыжник и завтра его первый забег. Я слушаю вполуха и допиваю последние пару глотков в своем бокале.

Пользуясь образовавшейся паузой, Вадим предлагает закругляться, еще раз обещает ответить в ближайшие сроки по вопросу сотрудничества, и мы едем ко мне.

— Что приуныла? Скука смертная? — глядя на дорогу, спрашивает Вадим.

— Не анекдоты же на деловом ужине рассказывать.

— Бывает по-разному.

— Серьезно?

— Угу, все зависит от человека.

— Вначале мне стало некомфортно оттого, что я поняла кто он.

— И что тебя смутило?

— Я знаю его жену с положительной стороны, неприятно стало, что он с любовницей.

— Все имеют любовниц.

— Но не все ходят с ними открыто в общественные места.

— Яна, не будь наивной. Он был с юристом, при надобности, припишет ее ему, а тот, в свою очередь, Шмелеву.

— Это схема такая? — улыбаюсь я.

— Это жизнь такая. Отрадно, что тебя в ней еще что-то удивляет.

Глава 16

Яна

Вадим закрывает на замок дверь, помогает мне снять пальто, свое тоже вешает на вешалку, и меня начинает лихорадить. У меня больше двух лет не было секса, а еще Ольга подлила масла в огонь. Что я могу дать такому опытному мужчине?

Ему звонит Мирон и он уходит на кухню. Пока разговаривает, принимаю душ, накидываю свой новый халат, задаюсь вопросом, стоит ли надеть шелковую ночную рубашку. Нет, не буду, лишняя возня только все усугубит, пусть уже сделает это. Мои нервы и так едва выдерживают такое напряжение.

Я выключаю в спальне свет, зажигаю напольный торшер, создавая полумрак. Задергиваю шторы, но так и застываю, не дотягивая одну до конца. Вид из окна на ночной город потрясающий, и я цепляюсь за него, чтобы хоть как-то переключиться. Рассматриваю тысячи огней, волнуюсь и жду.

Позади открывается дверь, и мое сердце падает вниз. Не оборачиваюсь, мне страшно. Я даже не понимаю с чем связан этот страх, скажи описать, и двух слов бы не нашлось.

Каждый шаг отзывается ударом сердца. Из клубка мыслей выбивается одна — у меня сейчас будет секс с Никольским, с мужчиной, которого я едва знаю.

Удар! Еще удар!

Вадим подходит сзади вплотную, одна рука притягивает меня за талию, другая ложится на плечо. Нежно. Признаться я ожидала другого.

Он в одном полотенце, от прикосновения к его голому торсу, даже через халат, чувствуется тепло. Пульс учащается, а меж лопаток сводит спазмом.

Он аккуратно убирает мои волосы на одну сторону и проводит носом по шее вверх.

Мурашки. Задерживаю дыхание.

— Ты меня боишься? — хрипло раздается над самым ухом.

— Нет… Я не знаю, как это объяснить, не могу расслабиться…

— Попробуй не думать ни о чем, просто чувствуй, — все так же, почти шепчет он.

Спускается губами по скуле, обдавая горячим дыханием и стягивает с плеч верх халата. Движения выверенные и медленные, робкий трепет пробегает по коже, и я снова забываю дышать.

— Дыши, маленькая.

Вдыхаю глубоко, прикрываю глаза, его шепот проникает прямо под кожу, распускается по внутренностям и отзывается теплом в животе.

Вадим целует плечо, и снова неспеша скользит губами к шее, поднимается выше, всасывает мочку и протяжно выдыхает. А потом поворачивает к себе лицом, запускает пятерню в волосы и сминает мои губы. Врывается не резко, но с напором, проникая языком вглубь.

Голова идет кругом. Что это? Не бывает таких ощущений от поцелуя. Может на фоне стресса? Объятая необъяснимым, диким восторгом, я не только принимаю, но, так же жадно отвечаю, прикрываю глаза и ловлю волну наслаждения.

Когда Никольский отрывается от меня, его глаза горят желанием.

Его громкое дыхание на моих губах и подбородке, тепло его торса, эти темные, с поволокой глаза.

Мне горячо, жарко, ново.

Расслабляюсь, удивлена. Как эта сила и мощь может так нежно касаться, вызывать такие сладкие эмоции?

Он перемещает руку с головы на спину и стягивает халат до пояса. Скользящая по моей коже, рука обжигает и тонизирует. Она уже на пояснице, меня кроет неведомыми шелковыми волнами.

Он разглядывает мою грудь. Мне неловко и приятно одновременно. Его взгляд излучает восхищение.

— Безумно красивая. Если не рехнусь, то выживу, — говорит надсадно, похоть сквозит в каждом звуке.

Молча созерцаю пламя в глазах напротив, не нахожусь, что ответить, слишком много эмоций внутри меня.

А потом он склоняется и всасывает сосок.

— Мммм! — стону протяжно, закрываю глаза и выгибаюсь.

Восхитительно! Дрожу, но уже не от страха.

Он переключается на другую грудь, я скулю и зарываюсь ему в волосы. Чувствую его эрекцию, и сама от себя не ожидая, ощущаю желание.

Сильное, убийственное желание. Между ног становится пульсирующе-влажно. Что это? Боже!

Не успеваю понять, как мой халат оказывается у ног на полу, а полотенце Никольского приземляется на пуф. Он тянет меня на кровать, опрокидывает и устраивается рядом.

Снова целует, уже жестче, импульсивнее.

Отвечаю. Меня штормит, безумно хорошо. Он спускается на живот, чертя языком вензеля, наблюдая за моей реакцией. Рука блуждает от талии по бедрам и обратно.