Amore mio Юля Котова (СИ) - Устинова Юлия "Julia Joe"

— Я подумал, что ты не станешь возражать, если мы здесь поедим. Не хочу, чтобы она споткнулась и упала, когда понесет нам завтрак. Всё-таки ей девяносто восемь, — Бредин кивнул на Сильвию, и та тут же наградила его широкой улыбкой, продемонстрировав свои идеальные вставные зубы. — Кажется, я ей понравился, — прокомментировал он явную симпатию бабули к своей скромной персоне.

— Конечно, — кивнула в ответ, удерживая одной рукой спинку стула, на который мне предложил сесть парень. — Помощь нужна?

— Нет, присаживайся. Уже все готово. Скажи бабуле, чтобы тоже садилась.

— Siediti… signora. Per favore (Садитесь, синьора, пожалуйста), — пробормотала я.

Сильвия понимающе кивнула и стала освобождать половину стола, передвигая посуду и снедь на другую его сторону. Затем не спеша расставила тарелки и чашки, поставила кофейник в середину, и наконец уселась сама. Бредин встал во главе стола со сковородкой в руках и начал раскладывать цветастый омлет по тарелкам.

— Al posto tuo lo sposerei senza esitazione. Se un uomo è buono a letto e in cucina, allora devi essere un pazzo a darlo a un altro. Negli anni settanta vissi in Sicilia. Il mio secondo marito era siciliano. Ha cucinato straordinariamente gli spaghetti con le nero di seppie! (На твоём месте я бы вышла за него, не раздумывая. Если мужчина хорош на кухне и в постели, то надо быть ненормальной, чтобы отдать его другой. В семидесятых я жила на Сицилии. Мой второй муж был сицилиец. Он потрясающе готовил спагетти с чернилами каракатицы!) — Сильвия закончила речь тем, что смачно чмокнула сложенные в щепоть пальцы и кокетливо поправила свой ночной чепец из черного кружева.

— Что она говорит? — спросил Бредин, усаживаясь между нами.

— Хрен бы знал, — я пожала плечами, раскручивая между пальцами вилку.

— Котова, ты же на инфаке учишься! — заявил этот капитан Очевидность.

— Я знаю инглиш, а итальянский для меня еще — темный лес. Если и в универе все говорят по-итальянски, то у нас с тобой будет академическая неуспеваемость.

Бредин тем временем ухватился за кофейник и стал разливать ароматный горячий напиток по чашкам.

— Думаю, оно того стоит… — загадочно произнес он.

— No, no! — замахала руками Сильвия, когда носик кофейника завис над ее кружкой. — Prima colazione. Caffè — dopo(Сначала завтрак, кофе потом).

— Что не так? — спросил Бредин.

— Она не фанатка кофе, — предположила я.

Парень налил себе кофе и взялся за нож и вилку.

— Ну, ладно. Хотя бы скажи, как будет «приятного аппетита»? — спросил он.

— Buon appetito, — ответила я, закатив глаза.

— Buon appetito! — подхватила Сильвия.

— Buon appetito, дамы, — кивнул Бредин, принимаясь за еду.

А час спустя с благоговейным трепетом мы ступили на территорию Болонского университета. Во всяком случае, со мной дело обстояло именно так. Что до Бредина, то его рот, как всегда, не закрывался, и он вел себя вполне обыденно, словно мы направлялись не в старейший универ Европы, а шли через школьный двор, опаздывая на пары.

Alma Mater Studiorum Universita di Bologna. Даже в названии вуза чувствовалось какое-то величие с налетом не одной эпохи. В свое время здесь учились и преподавали Коперник, Петрарка… Могла ли я подумать, домучивая этим летом «Имя розы», что окажусь в месте, где преподавал сам Умберто Эко?

Первым моим впечатлением было стойкое ощущение, что я попала в самый настоящий музей под открытым небом, чему способствовала архитектура Средневековья. Меня даже потряхивало немного от впечатлений и эмоций. Но это все лирика. Правда жизни была такова, что нам предстояло пережить очередной поход в логово университетских бюрократов прежде, чем начать свое обучение.

— Может, встретимся в перерыве и пообедаем где-нибудь? — предложил Бредин, когда мы пересекали дворик трёхэтажного административного здания с уже пресловутыми арками и колоннами. — Точно. Давай свой номер, — решительно добавил, притормозив.

— Зачем это?

— Что значит «зачем»? — спросил он, наградив меня суровым взглядом. — У тебя здесь никого нет, а если что-то случится?

— Например? — скептически поинтересовалась.

— Юля, мы теряем время, — Бредин зажал в руке телефон и выжидающе меня разглядывал.

— Ладно. Но это только на экстренный случай, если ты начнёшь…

— Я не начну, — перебил меня парень, протягивая свой мобильник. — Ну же?

Я сделала себе дозвон и, вернув смартфон его хозяину, повернулась к ступеням здания.

— Подожди! А что насчёт обеда? — Бредин удерживал меня за запястье и смотрел так же, как вчера в ванной комнате дома Сильвии.

Как не пыталась, я не могла убедить себя в том, что равнодушна к этим его… взглядам. Поэтому мне необходимо было держаться от него подальше.

— Извини… у меня нет аппетита. Завтрак, что ты приготовил, был очень… плотным.

Бредин сам отпустил меня и покачал головой.

— Ладно… — он отступил на пару шагов. — Можешь и дальше прикидываться, что тебе плевать на то, что было.

— А что было-то?! Что?! — воскликнула я. — Ты же просто… — я глубоко вздохнула, считая удары сердца. Один… два… три… А затем добавила своим привычным тоном крашеной блондинки: — Бредин, я не понимаю, о чем ты. Может, пойдем уже, а?

— Ты… просто невозможная… после тебя, — он жестом предложил мне первой подняться. На его лице играли желваки, и впечатление было такое, что парень либо чем-то сильно раздражен… либо у него несварение.

Ели мы сегодня одно и то же, потому второй вариант был явно не актуален.

Значит, его задело? Что ж, отличная новость! Жаль, что этого недостаточно, чтобы я перестала думать о том, как однажды он задел меня…

Зависнув на добрые сорок минут в учебном офисе, где с нами провели инструктаж, сообщили главные местные порядки и выдали пропуска, мы с Брединым разошлись по своим учебным корпусам.

В качестве основного предмета я выбрала «Итальянскую культуру и язык для иностранцев» и несколько общих предметов, которые здесь преподавали как на итальянском, так и на английском: философию, математику и экономическую теорию. Всё-таки главным мотивом, по которому мы с Брединым тут оказались было вовсе не обучение, а участие в Международном студенческом форуме, который должен был стартовать в начале октября. Ведь у нас имелось для этого все необходимое: брединская эрудиция, мой взгляд на проблемы современной молодежи и крутые жёлтые ботинки.

До начала занятия оставались считанные минуты, и огромная аудитория была забита толпой жаждущих до знаний студиозусов всех наций и мастей. Курс «Итальянской культуры» был межнациональным, поэтому рядом с индусами сидели японцы, а темнокожую братию разбавляли бледнолицые вроде меня.

Вет прислал очередное сообщение, и я поморщилась, обнаружив на экране уже сотый за последние два дня любвеобильный смайлик, которые, как и розы, катастрофически не переваривала.

— Привет, здесь не занято? Ты не будешь против, если я сяду рядом? — надо мной раздался мужской голос с приятным низким тембром, и я подняла голову, чтобы узнать, кто меня потревожил.

Это был парень европейской внешности: серо-зеленые глаза, модно уложенные светлые волосы и стильный прикид. Высокий, плечистый, загорелый. Словно только что сошел со страницы в Инстаграм после того, как запостил свои утренний кофе и голливудскую улыбку. Впрочем, все это были лишь мои домыслы… за исключением улыбки.

Парень обращался по-английски, и я ответила ему тем же, сказав:

— Нет, пожалуйста, можешь садиться.

Парень уселся рядом и протянул руку, на запястье которой красовались часы стоимостью, должно быть, как подержанный Форд Фокус моего отца.

— Меня зовут Кеннеди…

Глава 9. Манускрипт Леонардо да Винчи

У этого дня были все шансы на то, чтобы стать днем, который переплюнул все остальные по части насыщенности и мегабайтам полученной информации. Могла ли я подумать еще вчера, что этим утром буду есть средиземноморский омлет, приготовленный самим шефом Брединым? Ха! А сидеть на лекции по соседству с будущим владельцем одного из крупнейших аукционных домов Америки — Кеннеди Ланкастером lll? Ха-ха! А обедать с тем же самым чикагским мажориком в ресторане, где одна минералка стоила, как баррель нефти (предположительно)?! Трижды «ха»!