Неджентльмен - Андреа Янг

— Просто она начиталась фрейдистской макулатуры, — извиняющимся тоном произнес он. — Ума не приложу, почему женщины так падки на халтуру.

Дейзи взбесило, что Саймон предпочитает пикироваться с ней, вместо того чтобы встать на ее сторону. Однако она решила не показывать виду.

— Кроме того, все женщины повально увлекаются такой мурой, как астрология, — продолжал Саймон. — Присаживайся. Хочешь пива? — обратился он к Нику.

— С удовольствием, — ответил Ник и впервые сел за стол, а не на него.

— Астрология совсем не мура, — возразила Дейзи, вооружившись прихватками. — Ты, например, типичный Телец. — Она почти не сомневалась, что у нее за спиной они обменялись саркастическими взглядами. Обернувшись, она посмотрела Нику в глаза: — Могу поспорить, что ты Скорпион.

— Дейзи, прошу тебя, — взмолился Саймон, но она не обращала на него внимания.

— Ну так что? — добавила она, не спуская глаз с Ника.

— Черт возьми, как ты догадалась?

Дейзи с удовлетворением отметила, что Саймон выглядит уже не столь уверенным.

— Интуиция, — небрежным тоном проронила она.

Вот это удача, ей-Богу. Кстати, считается, что мужчины, родившиеся под знаком Скорпиона, самые сексуальные.

— Ну хорошо, — сказал Саймон и в знак примирения пожал ей руку, — я преклоняюсь перед твоей проницательностью. А теперь не пора ли нам поесть? Я голоден как волк.

Раскладывая лазанью по тарелкам, Дейзи прикидывала, что она скажет Нику, если они вдруг останутся с глазу на глаз.

— Боюсь, что пудинга сегодня не будет, — сообщила она виноватым тоном, поглядывая на гостя. — Я нашла замечательный рецепт, но надо было молоть орехи, а я уже не успевала.

— Ничего страшного, — промолвил Ник. — Я не большой охотник до пудингов.

— Тебе бы понравилось, — сказал ничего не подозревавший Саймон. — Ради того, чтобы попробовать ее фирменную «Шоколадную смерть», стоит жить. — Затем он переменил тему, вернувшись к предмету, более близкому его сердцу: — Твоя машина — это же мечта коллекционера. Тебе здорово повезло, что ее не угнали.

Ник равнодушно пожал плечами.

— Чему быть, того не миновать. Это всего лишь каприз. В детстве у меня была игрушечная модель, и я дал себе слово, что когда-нибудь непременно приобрету настоящую. Возможно, я продам ее, как только она мне надоест. — Он взглянул на Дейзи и, взяв с блюда кусок чесночного хлеба, обратился к ней: — Очень вкусно.

— Спасибо, — сказала она и, заметив, что Саймон не отрывает взгляда от своей тарелки, беззвучно прошептала: — Чтоб ты подавился. — Интересно, может ли он читать по губам?

Уголки его рта чуть заметно дрогнули.

— Аманда разозлилась как раз из-за машины, — продолжал он. — Ей просто не терпелось самой сесть за руль.

— А ты, конечно, решил, что она не справится с управлением, — саркастически заметила Дейзи.

— Особенно после трех стаканов джина. У меня вдруг появилось странное желание дожить до рассвета. Не говоря уже о том, что мне очень не хотелось — каким бы странным это ни казалось — тащить за собой в морг невинных людей.

Строит из себя добропорядочного, законопослушного обывателя.

— И все же не следовало оставлять ее одну на целый вечер.

— Это ее собственный выбор. Она надулась и ушла. К тому же у нее и без меня хватает знакомых.

— Думаю, — заметил Саймон, — она рассчитывала, что ты бросишься ее искать, чтобы помириться.

— Наверное.

Однако ты этого не сделал. Напротив, ты бросил ее на произвол судьбы, чем разозлил еще больше.

Наконец Ник решил переменить тему.

— Иан говорит, что в следующем месяце вы все отправляетесь на Барбадос.

— Ждем не дождемся, — сказала Дейзи.

— Вы там когда-нибудь были?

— Нет, — ответил Саймон. — А ты?

— Один раз. В Нью-Йорке стоял страшный холод, и я сбежал туда на недельку.

Он пустился рассказывать о том, что особенно поразило его.

— Там на берегу стояла старая церковь. Оттуда открывался замечательный вид на покрытый бурунами океан. На заброшенном кладбище я наткнулся на могилу некоего старца по имени Фердинанд. Если верить эпитафии, он был последним из христианских императоров Греции и служил церковным старостой.

Дейзи уже забыла, что решила не проявлять излишнего любопытства.

— Как он там оказался? — спросила она.

— У меня не было времени выяснить.

Ужин подходил к концу. Они съели всю лазанью до последней крошки, а Ник доел остатки чесночного хлеба. Минут через двадцать после того как они выпили кофе, Ник сказал, что ему пора. Дейзи холодно кивнула, и Саймон пошел проводить его до дверей. Но не успели они выйти из кухни, как зазвонил телефон.

— Саймон! — крикнула Дейзи. — Это Стив Чандлер из клуба.

Саймон подошел к телефону.

— Чего он хочет?

— Он не сказал. — Про себя поблагодарив Стива Чандлера за удачно выбранное время, Дейзи вышла в холл. Ник стоял у двери.

— Не забудь вот это. — Она протянула ему шарф. — Желаю тебе на нем удавиться.

Казалось, ее слова нисколько не задели его.

— За ужином твои глаза сверкали, словно сварочный агрегат, — в своей небрежно-развязной манере сказал он. — Если бы ты не выключила газ, мы бы взлетели на воздух.

— А чего ты ждал? — с едва сдерживаемой яростью прошипела она. — Человек приводит тебя на ужин, а ты у него за спиной приглашаешь меня в театр!

— Я тебя не приглашал. Просто ты нафантазировала, что я собираюсь это сделать.

— А ты не собирался? — не задумываясь, выпалила она.

— А ты бы предпочла, чтобы я пригласил тебя в его присутствии? — Он набросил шарф на шею.

Подобной наглости она не ожидала.

— Мне, конечно, доводилось встречать нахалов, но чтобы таких…

Ник оттягивал книзу концы шарфа, словно желая проверить его на прочность.

— Вы ведь не женаты, — проронил он. — Вы даже не помолвлены.

— При чем здесь это? — Она вспыхнула и, опасливо оглянувшись, понизила голос: — Мы встречаемся уже два года!

Какое-то время Ник молчал. Она видела, как в его глазах разгорается пламя.

Наконец он заговорил:

— Тогда на новогоднем балу я наблюдал за тобой и видел, что тебе чертовски скучно. И я спросил себя: что это за мужик, рядом с которым такая очаровательная женщина и который не обращает на нее никакого внимания? И я сказал себе: этот малый ее не заслуживает.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

— Если он не умеет танцевать, то тебя это не касается. И не тебе решать, скучно мне с ним или нет. По крайней мере, Саймон не похож на слащавого героя мыльной оперы. И у него есть принципы. Он не будет назначать свидание девушке за спиной у ее кавалера. И мне плевать, что он не умеет танцевать. Он стоит сотню таких, как ты.

Ник сохранял все то же невозмутимое выражение на лице.

— Возможно. Однако факт остается фактом: тебе с ним скучно.

У нее даже дыхание перехватило от подобной наглости.

— Будь я уверена, что Саймон ничего не услышит, — произнесла она зловещим шепотом, — отвесила бы тебе хорошую оплеуху.

— Он ничего не услышит, так что не стесняйся. Если от этого тебе станет легче…

— Предупреждаю, я сделаю это, если только ты немедленно не уберешься вон!

Он смерил ее насмешливым взглядом.

— Если я тебе так отвратителен, почему бы тебе не вернуться к Саймону? Зачем меня провожать?

— Я тебе скажу зачем, — разгневанно промолвила Дейзи. — В твоем теперешнем состоянии ты вполне способен что-нибудь похитить!

— Хорошая мысль. — Молниеносным движением Ник снял с шеи шарф и, закинув его Дейзи за спину, обхватил ее вокруг талии.

— Вот тебе и похищение, — промолвил он.

Не успела она опомниться, как он привлек ее к себе и впился в губы жадным и страстным поцелуем. В следующее мгновение он так же внезапно отпустил ее. Дейзи тяжело дышала и не могла вымолвить ни слова.

— Пока. — Ник непринужденно похлопал ее по плечу. — Это было даже лучше, чем твой хваленый ореховый пудинг.

— Убирайся! — воскликнула она с дрожью в голосе.

— Ухожу, ухожу. — Он открыл дверь и, оглянувшись, добавил: — Да, кстати, я не Скорпион, а Весы.

Это последнее замечание поразило ее едва ли не больше, чем его внезапный поцелуй.

— Тогда почему же ты?.. — выдохнула она.

— А как ты думаешь? Не хотел, чтобы ты выглядела идиоткой.

Дейзи не собиралась так просто поверить ему.

— Ну да, — сказала она, — ты хотел выставить идиотом Саймона.

— Это не являлось моим основным мотивом, хотя он со своими высокомерно-покровительственными манерами этого заслужил.

В следующую секунду в ладони у него появилась сложенная пополам бумажка, которую он сунул в карман ее джинсов.

— Билеты на Мариинский. В следующий вторник. Позвони мне, если передумаешь.