Песчинка на ветру - Юлия Гойгель

— Я действительно урод, каких мало, — тихо произнес он.

— Нет, не говори так. Ты прав, я глупая, инфантильная, сумасбродная и легкомысленная. Но я никогда не стану тебе надоедать. Дашь мне еще минутку?

Он дал. Затем сам вернул на место трусики и колготки, пересадил на соседнее сиденье. Я наклонилась к его бедрам, чтобы достать свои сапожки. Мужчина удержал меня на месте.

— Так мы точно отсюда не уедем. Просто пристегнись.

Я не смогла посмотреть в его глаза.

— Я не хочу уезжать.

Он сам заглянул в мои.

— Ты возражаешь против моей квартиры, Эми? Заднее сиденье машины не лучшее место для тебя.

Слезы пропали мгновенно.

— Тогда поцелуй. Теперь. Пожалуйста.

— Настоящий ребенок, — прошептал он, наклоняясь к моим губам.

Это был обед обычной ноябрьской пятницы. Машины ехали мимо нас, люди спешили по своим делам. Любопытные дети высовывались из окон на светофорах, пытаясь заглянуть в соседние автомобили. Стекла джипа Романа покрывала тонировка и меня вряд ли было кому видно. Я сидела, повернувшись боком и упираясь пятками в его бёдра. Когда движение совсем замедлялось, он клал руку мне на колени, обтянутые нейлоном колготок. Это была самая счастливая дорога в моей жизни.

— Не будем шокировать консьержа, — пошутил Роман, обувая мне на ноги сапожки и набрасывая пальто. Он пропустил меня в лифт и нажал кнопку седьмого этажа. Еще несколько минут, и мы оказались в уже знакомой квартире. Сняв верхнюю одежду, я нерешительно застыла у двери.

— Роман, можно тебя спросить?

— Да.

— Ты жалеешь меня? Только честно.

— Если бы я жалел тебя, Эми, то отвез бы к тебе домой. Года два назад. Жалость и желание немного похожи по звучанию, но у них очень разные обозначения. Я с удовольствием покажу это тебе. Прямо сейчас, моя маленькая девочка. Присаживайся.

Я села возле барной стойки, отделяющей кухню от гостиной.

— Ты проголодалась? С утра прошло много времени. Мы можем поесть, — предложил он.

Я отрицательно покачала головой. Есть, может, и хотелось, но это отнимет драгоценное время.

— Это была жалость, — понизив голос, произнес он и резко подняв, посадил меня на барную стойку. — А сейчас осталось только желание. Подними руки.

Он стянул с меня кофточку, а я расстегнула оставшиеся на рубашке пуговицы. Мир перестал существовать или нас в нем осталось только двое, стоило нашим телам соприкоснуться. Я перестала дышать, когда его руки легли на мою обнаженную спину, обхватила его бедра ногами. Как можно крепче. Стать частью его, почувствовать на своих губах вкус его кожи, на своём теле — тяжесть его тела, обжечься изумрудным огнем его глаз.

— Рома, подожди, — когда он ласкал меня, мне было неудобно целовать его. Мужчина чуть отстранился, я тут же воспользовалась этой возможностью, впиваясь губами в его тело, лаская руками, наслаждаясь его силой и вкусом. Это могло продолжаться вечно. Я настолько погрузилась в собственные ощущения, что не заметила, когда он перенес меня на кровать. Его руки нетерпеливо стянули с меня оставшиеся колготки и трусики, расстегнули ремень брюк. Я почувствовала, как его плоть настойчиво прижалась к входу.

— Все хорошо, Эми? — он ощутил мое напряжение.

— Да, я веду себя глупо, прости.

Несколько минут он рассматривал моё обнаженное тело.

— Я хочу видеть тебя, все время, каждое твое движение, — попросил он.

— Как это? — прошептала я.

Взяв мои ступни в свои большие ладони, он поцеловал каждый пальчик, затем, став на колени, попросил:

— Упрись ножками мне в плечи.

— Нет, я не могу так.

— Конечно, можешь, — он сам сделал так, как говорил, при этом широко разведя мне бедра. — Открой глаза, Эми.

— Нет.

— Тогда просто чувствуй, — прошептал мужчина, медленно проникая внутрь.

Глаза я все же открыла, комкая ладонями простыни и выгибаясь всем зацелованным им телом. Сколько бы у него не было женщин, так бережен и внимателен он не был ни с кем. В конце он все же потерял над собой контроль, врезаясь в меня сильными и глубокими движениями, но я сама ждала их, отдавая всю себя этому мужчине.

Мы встречались не часто, раз, иногда два в месяц. Лишь в июле, когда я вновь смогла находиться на даче Артема, Роман стал заезжать ко мне чаще. Но он никогда не оставался на ночь, хотя такая возможность не раз представлялась.

Глава 13

В сентябре я перешла на третий курс, а Роман уехал в отпуск за границу. Перерыв в наших встречах составил три месяца. Мне стало казаться, что он не позвонит. Но он позвонил, чтобы поздравить меня с днем рождения. Встретились мы у него дома лишь в середине ноября. Мужчина рассказал, что у него планируется очень много длительных командировок в ближайшее зарубежье. Я видела, что он не врет, пытаясь от меня отделаться. Он так ни разу и не сказал о собственных чувствах, если они у него были, а я продолжала ждать.

Перед самым Новым Годом мне стало плохо. Острая боль появилась где-то внизу спины, отдавая в бока. Боль была настолько сильной, что родители вызвали Скорую помощь. Мне поставили какой-то неврологический диагноз и с приёмного покоя отвезли в соответствующее неврологическое отделение, оставили одну в палате и благополучно забыли. Ближе к полуночи у меня открылась рвота и сильно поднялась температура. Медсестра пошла искать дежурного врача, но не спешила возвращаться. Я лежала на кровати, поджав ноги к животу, и корчилась от все усиливающейся боли.

В двенадцать позвонил Роман. К моему удивлению, от подробно расспросил меня о симптомах и в какой больнице я нахожусь. Через двадцать минут, вместе с дежурным врачом и медсестрой, они ругались у моей кровати. Врач угрожал вызвать милицию, а Роман требовал сделать УЗИ и показать ему анализы, которые никто не делал.

— Вы даже не родственник! — победно заявил доктор. — Что вы себе позволяете! Куда вы! Таня, звони в полицию!

Мужчина поднял меня на руки, спустился по лестнице и, открыв дверь ногой, посадил в свою машину.

— Потерпи, солнышко, еще немножко.

Дорога была почти пуста, и мы быстро доехали до какого-то частного центра. Там нас ждал пожилой мужчина, на бейдже которого значилось, что он санитар. Молоденькая медсестра стала забирать кровь.

— Я включил аппарат УЗИ — сообщил мужчина Роману. — Не думаю, что стоит тратить на него время. Аппендицит уже разлился. Минуты закончились, идут секунды. Врачи, самое раннее, будут через полчаса.

— У неё нет этих