Одержимый (СИ) - Шарм Кира

Неторопливо бреду по улочкам, слегка размахивая сумочкой. Кажется, даже что-то напеваю себе под нос. Даже Димкины отморозки теперь кажутся совсем не страшными. Тем более, что Нина рассказала о том, какая крутая в отеле охрана.  Все сплошь бывшие спортсмены, не чета тем, что были в клубе. Если что, она замолвит за меня словечко. Кто-то из них давно уже к Нине подкатывает. И по ее словам будет только рад размяться и переломать отморозкам кости. Естественно, не просто так, а за свидание. Но Нине, как я поняла, не жалко.

Мир играет красками. Летняя ночь кажется удивительной сказкой. Жизнь в один миг переменилась! Да так удачно!

– Дим?

Всю расслабленность как ветром сдувает, когда останавливаюсь у нашей квартиры. Дверь приоткрыта, и… И ничего хорошего это точно не означает!

Потому что Димка всегда очень хорошо проверяет дверь! Сотни раз мне вычитывал, что я всего на один замок и закрываю!

– Дима!

Чувствую недоброе, осторожно приоткрываю.

В доме тихо. И темно. И жутко.

Будто сквозняк ледяной в один миг проносится.

Все внутри тут же холодеет.

– Димаааа!

Нет, ну не мог же он уйти и оставить дверь открытой!

– Ай.

Чуть не спотыкаюсь обо что-то, рассыпанное под ногами в коридоре.

Какие-то осколки… Димкина куртка валяется впереди темным пятном. Шкафы распахнуты…

21 Глава 21.

Не к добру все это. Надо бежать!

Осторожно, стараясь оставаться бесшумной, делаю шаг назад, до крови закусывая губу, чтобы не заорать, когда натыкаюсь открытой пяткой на острый осколок.

Остается надеяться, что в доме и правда никого нет. Или на то, что я не очень громко шумела, когда звала Димку и меня не услышали…

Так…

А дальше?

Нестись со всех ног к Лешке!

Наверняка те, кто приходил, сделали с братом что-то очень недоброе!

Он должен помочь!

Пусть раньше отказывал, но теперь все намного серьезнее, чем раньше! Все-таки, они с братом с детства дружили!

А дальше?

Если он выставит мне условие остаться с ним? У него?

Снова прикусываю губу, продолжая пятиться.

Наверное, я соглашусь. Деваться некуда. Лишь бы с Димкой ничего страшного не случилось!

Теперь впервые понимаю Нину. Да. Иногда выхода просто таки нет! Иногда ради близких приходится делать то, на что никогда бы в жизни по доброй воле не согласился!

– Попалась, цыпа.

Черт!

А ведь я уже почти переступила порог!

Как тут же резким движением оказалась прижатой к стене.

Этот голос. И его мерзкий запах.  Их ни с чем не спутаешь.

Это Шакал.

Тот самый, который напал на меня ночью.

Только вот теперь таинственный незнакомец уж точно не появится, чтобы спасти меня!

Задыхаюсь, впечатанная в стену лицом.

Чувствуя, как он прижимается сзади всем телом. Как упирается в меня его мерзкая эрекция, а всю просто пропитывает гадским запахом дешевого табака. Все передергивает. А рука ложится на горло. Резко сжимает меня. Так, что глаза вылетают из орбит.

–  Отпусти! – сдавленно выкрикиваю, пытаясь упереться кулаками в стену. Оттолкнуться. Но вместо этого только сильнее вжимаюсь спиной в его тело.

Неееет, сладкая, - он прижимается еще сильнее. Шипит прямо в ухо, пачкая его своим запахом и дыханием. – В прошлый раз мы не закончили… Толко начали такой интересный и содержательный разговор… А ты вдруг сбежала…

Пусти! Мы так не договаривалимсь! Тебе Димка должен! А не я! Я вообще ни при чем! И ты дал нам время! За это время мы все отдадим!

– А я передумал! – отвратительный каркающий смех царапает мою шею.

Заставляет содрогнуться от омерзения.

– Не знаю, откуда там у тебя вчера нарисовался защитник, но… Мать твою, он мне попортил нос и ребра! И ты, блядь, мне теперь за это должна втройне!

– Я тут причем? – мои судорожные попытки увернуться не приводят ни к чему. – Ты на меня вчера напал! Чуть не изнасиловал! Кто-то увидел и вступился! Ты сам виноват! Димка должен, мы же не спорим! И все отдадим! Без вопросов! Я разве виновата в том, что ты вчера устроил? Да любому нормальному мужчине противно насилие над женщиной! Вот кто-то и показал тебе это! Наглядно!

– Поговори мне еще! – его кулак резко ударяет в стену рядом с моим лицом.

Так, что осыпается штукатурка.

– Умничать тут собралась! Виновата!

Резко дергает меня, переворачивая, швыряя спиной теперь к стене.

– Еще как виновата! – его мерзкие губы оказываются рядом с моими.

От омерзения режет глаза так, что выступают слезы.

Глаза…

Боже, его глаза совершенно безумны!

Мечется по моему лицу взглядом, а там – просто настоящее сумасшествие!

Однозначно.

Он либо наркоман, либо самый настоящий псих.

Жутко от этих глаз сумасшедших.

Так жутко, что губу прокусываю до крови и тихонька всхлипываю.

Виновата, - его руки, как и глаза, начинают отвратительно шарить по моему лицу. По губам. По щеке, впиваясь в волосы и снова возвращаясь на губы. Прижимая их. Сдавливая. Оттягивая и будто размазывая своими прикосновениями.

– Еще как виновата… Глазищами своими. Губами этими сладкими…

Вскрикиваю, когда он неожиданно задирает платье, резко впечатываясь пальцами в бедро.

– Такая вся … Чистый ходячий секс. Мельтешишь перед глазами! Задницей крутишь. Призывно. Так, что, блядь, и мертвый не удержится! Нагнет тебя и вставит по самые яйца! Губы вот эти свои закусываешь. Дразнишь. В них засадить сразу хочется. С одного рывка. Чтоб до самых гланд тебе достать. Чтобы порвать все на хрен.

Он шумно, со свистом дышит.

Хрипит.

И глаза становятся все безумнее и безумнее.

А я только бессильно сжимаю кулаки, откидываюсь головой назад. Прижимаясь затылком в стенку.

– Это все неправильно, - еле выдыхаю. – У вас тоже есть свои правила, свою кодекс чести. Я знаю, что долги – это святое. Что их так или иначе отдавать нужно. Что везде найдут, куда б ни уехали. Вы своим в любом городе клич кинете и из-под земли достанут. Такие же банды, как ваши. Но и за насилие тоже перед остальными бандами тебе ответ придется держать. Этого у вас не одобряют. Думаешь, я не знаю? Все вы, бандиты, связаны! И везде насильников не любят! И наказывают так, что мало не покажется! Опускают! И станешь ты никем и нигде! Поэтому! Руки убери и отпусти меня! Сейчас! Немедленно! Про долг мы помним. И его в твои же сроки выплатим. Слово, кстати, в вашем мире тоже не пустой звук. Если выставил условия, - сам тоже их соблюдать должен! А ты нам дал неделю! Сам дал! Так что слово свое – держи теперь! И нечего нас запугивать! Каждый день сюда приходить! Дал неделю, - значит, через неделю и встретимся! А сейчас уходи и оставь нас с братом в покое! По вашим же законам!

Откуда только смелости набралась? Сама не понимаю!

Только цежу резко. Сквозь сжатые зубы. Уверенно. Будто не я зажата в тиски, а хозяйка положения.

Видимо, отчаяние помогает. Чудеса творит. Особенно, когда деваться некуда!

– Умная такая, да? – скалится прямо мне в лицо. – Грамотная…. Где только понимания такого понахваталась? Может, вчерашний твой защитник тоже из наших, а? Из бандитов, как ты говоришь? Что, цыпочка? Связалась с кем-то покруче Шакала, да? Запугивать взялась? Так я тебе…

– Не запугивать! – мотаю головой, пытаясь выставить вперед руки. Хоть чуть отстраниться от его груди. Слегка хотя бы если не оттолкнуть, то пространство себе освободить.

– Я тебя не запугиваю. Просто говорю. Правила – они везде, у всех есть. И у вас тоже. Все живет по определенным законам. А если их не выполнять, то все развалится. Вот и ты свои законы переступать не можешь! И со мной так поступать… Ты права не имеешь!

– Грамотная, - цедит со злобой. А глаза так и полыхают.