Голубая искра - Ирина Лазарева

– Стоп, стоп! – испуганно перебил Арсений. – Дальше рассказывать не надо. Постой-ка здесь, в стороне.

Он торопливо протиснулся в приоткрытую дверь пристройки.

Лиза удовлетворенно отметила про себя, что Арсений отбросил свое церемонное обращение и перешел на ты. Так-то оно лучше, какие уж тут светские беседы с деревенщиной!

Из двери выскочила большая мохнатая собака с белоснежной шерстью, стоячими медвежьими ушками и неправдоподобно красивой мордой – самоед, одним словом. Лиза всегда приходила в восхищение от этих великолепных созданий.

Пес сразу бросился знакомиться, полез Лизе на грудь передними лапами и попробовал лизнуть ей подбородок. Она гладила белую шерсть, мягкую как шелк, отклонялась со смехом от жаркой розовой пасти.

Арсений тем временем вывел на коротком поводке крупную овчарку – Рагдая. Хозяин и пес встали и с серьезным видом наблюдали за прыжками Скайуокера. Потом переглянулись, будто подумали об одном и том же.

– А ты молодец, собак любишь, сразу видно, – одобрил Арсений. – Не шарахаешься, как некоторые.

– Как же такого красавца не любить? – засмеялась Лиза. – Ах, хорош, ах, душка! Облачко белое, небесное!

– Потому так и назвали, – вставил Арсений. – Ну что, Рагдай, принимаем девушку в свою стаю?

Пес снова посмотрел хозяину в глаза, но не заискивающе, как смотрят собаки, а спокойно, с пониманием, и слегка вильнул хвостом.

– Порядок! Можешь его погладить, – разрешил Арсений.

Лиза без колебаний подошла и погладила Рагдая по мощной шее и между ушами. Тот, казалось, терпеливо ожидал окончания процедуры знакомства, но вдруг вскинул морду и лизнул девушке руку.

– Чудеса! – воскликнул Арсений. – Первый раз такое вижу! Ну, Лиза, ты с ходу одержала победу над сердцем самого грозного пса в округе. Это меняет дело. Пожалуй, ты сможешь обойтись без моей помощи. Рагдай сам будет тебя опекать. А сейчас пойдем покажу, где удобно собак выгуливать.

Скайуокер бросился вперед, к воротам, Рагдай тоже был спущен с поводка, но потрусил на волю более спокойно.

– Почему бы им не бегать в саду? Меньше хлопот будет. – Лиза уже поняла, что с Арсением можно разговаривать вполне свободно. Тем не менее она понимала, что излишнюю раскованность проявлять не стоит, поэтому разговаривала тихо, как бы с робостью, не глядя на собеседника.

– Мама возражает, не хочет, чтобы они пачкали на участке. Да ты далеко не ходи, как справят нужду, загоняй за ограду, пусть побегают пару часиков. Вечером я их сам вывожу. Летом они ночуют в саду, а зимой в доме, когда холодно. С ними спокойнее, дом все-таки на отшибе, кругом сплошной лес.

– Да, мне было бы страшновато жить вот так, вдали от людей.

Собаки сами показывали дорогу. В сторону от шоссе в лес уводила широкая тропа, усыпанная сушняком и еловыми шишками. Пять минут ходьбы, и стена деревьев обрывалась над склоном широкого, но неглубокого оврага. По ту сторону вновь непроглядным скопищем росли деревья. Собаки бегали по дну оврага, обнюхивали каждый камень, углубления под толстыми корнями, захватившими свободную почву.

– Здесь есть лисьи норы, вот собаки и принюхиваются, – пояснил Арсений. – Наверняка и другое зверье имеется, но лис я своими глазами видел.

– Их же собаки порвут, если поймают! – всплеснула руками Лиза.

– Кто, Рагдай? Он ко всякой живности подходит с душой. Интерес, конечно, проявляет, но чисто познавательный. Однако в случае опасности лучшего защитника не сыскать. Что удивительно, он всегда сам распознает, кому надо клыки показать.

– А медвежонок?

– Скай? Он дурашка годовалый, ему лишь бы поиграть. С тем в погоню и бросается. Но нюхач отменный, уже сейчас талант проявляется.

Ветер пробежался по склонам оврага и встрепал каштановые волосы Арсения. Временами он выглядел мальчишкой, но скорее всего ему было под тридцать. С утра математик не удосужился побриться, как, впрочем, и накануне, – многодневная темная щетина лишь подчеркивала худобу, но синие живые глаза выгодно освещали лицо. Он был похож на творческого интеллигента, хотя небрежность его не была нарочитой, как у многих представителей искусства. Видимо, таковым было его естественное состояние.

Лиза отдавала предпочтение мужчинам ухоженным, спортивным, отмечала как положительный знак, если от них пахло хорошим парфюмом, если рубашка сияла свежестью, а туфли блестели. Правда, чего уж сравнивать мужчину в офисе и в его собственном доме в глуши. Она представила, как выглядел бы Арсений на каком-нибудь симпозиуме, но он получился таким же, как сейчас.

Пожалуй, он милый человек, если судить по предварительному знакомству. Это, несомненно, облегчит ей каждодневное пребывание в доме Кравцовых, ведь есть еще зловредная мамаша. Та, по всем признакам, будет цепляться за каждую мелочь; пока неизвестно, чего от нее ждать.

Вечером Лиза рассказывала Дусе:

– Он совсем не задается, держится просто, мне это нравится. Трудоголик, но нервничает много. Что-то у него не сходится, всё бумаги рвет.

Прошло несколько дней, Лиза осваивалась на месте работы, привыкала к чужому дому и его обитателям. Элла Леонидовна порой серьезно ей докучала, вдруг сказывалась больной, укладывалась в постель и начинала изводить Лизу бесконечными требованиями: то одно ей подай, то другое, ноги разотри, спину помни… Лиза в такие дни превращалась в сиделку. С Арсением виделась мало, один раз поймала на себе его внимательный взгляд, когда подметала коридор у раскрытой двери кабинета. Осталось беспокойное чувство – с чего бы уставился? Неужели что-то разузнал? Надо попробовать воспользоваться его компьютером, изловчиться заглянуть в Интернет, когда Арсения не будет на месте. Посмотреть, что пишут знакомые и сотрудники ВКонтакте или в Фейсбуке. Заглянуть в электронную почту, наконец.

Либо тайком принести собственный ноутбук, но так риска больше – своего угла нет, а где-то запираться вздорная мадам не позволит, начнет истошно кричать, если мгновенно не отзовешься. Спасибо, выходной горничной выделила, вот уж когда Лиза поняла, что значит отдыхать душой.

Однажды Лиза улучила момент – Арсений вышел из кабинета, чтобы пообедать. Лиза убедилась, что он сел за стол и принялся за еду. Момент был самый подходящий. Лиза, затащив в комнату швабру, ведро с водой, поставила их для страховки посреди комнаты, сама села к компьютеру. В ее почтовом ящике оказалось свыше ста писем. Друзья, знакомые, сотрудники вопрошали, куда она пропала. Было несколько официальных писем из института с требованием связаться с начальством, иначе Лизе грозило увольнение. Примерно та же картина прослеживалась в Фейсбуке и ВКонтакте. Здесь же было письмо от Леонида Ганжи, ее ухажера из института. Он слезно умолял ответить, черкнуть хоть два слова, красочно расписывал, как скучает, как жизнь ему стала немила. Письмо Лизу удивило: она никогда не давала Ганже повода на что-то надеяться, ни разу с ним не встречалась вне рабочей обстановки. Кроме того, не ожидала от него столь цветистой словесности, еще меньше – подобной смелости. В личном общении молодой человек мялся, запинался, вел себя скованно, не проявлял склонности к красноречию. Лиза никогда бы не подумала, что Леонид способен сотворить такое послание. Хотя все может быть: случается, на письме люди раскрепощаются.