Сладкая месть - Линн Грэхем

Девушка вошла в роскошный холл и ступила на изысканный персидский ковер, покрывающий прекрасно отполированный деревянный пол. Альберто быстро вошел в одну из тяжелых резных дверей. На второй этаж вела богато украшенная металлическая лестница. Деми поднималась вслед за Хуанитой, рассматривая картины, среди которых находились явные шедевры. Женщины пересекли лестничную площадку и оказались перед широко распахнутыми дверями в апартаменты.

— Просто изумительно, — восторженно прошен чала Деми, у которой захватило дух от окружающей роскоши. Обстановку спальни как будто специально подбирали для женщины, начиная с изящной старинной мебели и заканчивая задрапированными кружевами кровати. Лимонный, голубой, белый — ее любимые цвета. Двустворчатая дверь вела на балкон, украшенный кадками с экзотическими цветами.

Очарованная великолепием, Деми последовала за молчаливой Хуанитой в гардеробную, которая полностью соответствовала жилой комнате, затем в греховно роскошную мраморную ванну с позолоченными зеркалами и блестящей арматурой, сверкающей как… чешуя русалки. Русалки? В детстве Деми всегда завораживали изображения фантастических обитательниц морских глубин и единорогов. Странное ощущение обмана памяти охватило девушку, по спине пробежал легкий холодок.

— Да, ванная фантастическая, — сердито сказала Хуанита, и Деми обернулась. — Вам нравится, сеньорита?

Девушка облизнула кончиком языка пересохшие губы, мельком взглянув на прекрасную картину, что висела на стене напротив кровати. Если она не ошибается — а похоже, что нет, — то там — точное изображение мифического единорога.

Понимая, что Хуанита все еще ждет ответа, Деми беспомощно пробормотала:

— Да, нравится… и ванна, и комната… но я немного… немного устала.

— Ужин в девять. Я пришлю горничную распаковать ваши вещи, — объявила домоправительница, чопорно кивнув, и показала на колокольчик со шнурком. — Если вам что-то понадобится, сеньорита, позовите.

Деми обессиленно опустилась на краешек кровати. Конечно, это совпадение, но обстановка полностью соответствует ее вкусу, не стоит заострять внимания и искать каких-то аномалий. Девушка скинула туфли, плащ и прилегла, подавляя зевоту. Минутку полежу, потом встану, приму ванну, переоденусь и все как следует рассмотрю. Деми намеревалась извлечь как можно больше пользы из своего вынужденного пребывания в эстансии. В конце концов, у нее отпуск, и ей следует благодарить Альберто, что она может провести еще несколько дней за границей.

Когда Деми проснулась, около кровати горел ночник, занавески плотно закрывали окна. Взглянув на часы, она быстро вскочила с постели. Пока девушка спала, ее незамысловатые туалеты были развешаны в просторном стенном шкафу в гардеробной, а измятые вещи — аккуратно отглажены. Деми вздохнула. Ее изящные юбки и жакеты больше подходили для зимы. Отправляясь в путешествие, Деми запихнула в сумку экипировку, подобранную для отдыха в Венеции, где они отдыхали всей семьей пару лет назад. В основном это была пляжная одежда, и теперь девушка мрачно вертела в руках короткие яркие шорты.

Ей ужасно хотелось поваляться в ванне, но времени оставалось лишь на то, чтобы быстро принять душ. Потом, облачившись в единственное нарядное платье — белое, с элегантным разрезом сзади, которое она надевала на выпускной вечер, Деми расчесала струящиеся локоны и, покопавшись в косметичке, слегка оттенила щеки и губы. Проходящая по коридору горничная проводила ее в гостиную, которая показалась девушке угнетающе великолепной. Деми принялась разглядывать портрет надменного, но очень красивого мужчины, когда дверь позади нее отворилась. — У тебя удобная комната?

Девушка обернулась, нерешительно взглянув на Альберто, и, хотя она сотни раз твердила себе, что нужно быть абсолютно спокойной, ее тело мгновенно превратилось в комок нервов. Альберто в смокинге и белой рубашке, подчеркивающей его смуглую золотистую кожу, казалось, глубиной темных глаз снова уносил ее в прошлое. Деми отвела взгляд и присела на ближайший стул.

— Очень, — натянуто промолвила она. — Что будешь пить?

Деми напряглась еще больше, злясь на себя за чрезмерную чувствительность. — Что предложишь, — пробормотала она. Натянутая, как тетива лука, она следила за Альберто. Он прошел в кабинет, послышался звон бокалов. И как он ухитряется унижать ее любым своим словом? Каждая минута пребывания рядом с этим мужчиной только усиливала ощущение, что он брезгливо перешагивает через нее. Деми рассерженно опустила голову. Она ненавидит его. И лишь жестокая необходимость заставила ее принять гостеприимство Торреса; значит, хотя бы внешне нужно вести себя вежливо.

Действительно, достаточно вспомнить, как он поступил, когда Деми находилась еще в нежном и впечатлительном возрасте. И заранее обдуманная попытка Альберто принизить ее до уровня неразборчивой потаскухи там, в гостиничном номере, стала хорошей подпиткой горечи минувших дней. И раны, которые, казалось, давным-давно зажили, снова истекали кровью, причиняя нестерпимую боль.

Воспоминание о сегодняшнем поцелуе Альберто, преследовавшее девушку, заливало краской стыда ее лицо. Четыре года назад этот мужчина открыл в ней чувства, которые после всего, что произошло, она должна была предать забвению. В объятиях Альберто она совершенно теряла голову. Неуправляемая страсть, напрочь уничтожившая ее моральные принципы, загнала девушку в ловушку.

Будучи таким желанным, Альберто мог увлечь ее в постель на первом же свидании. Ведь она сама бесстыдно набросилась на мужчину в машине. Возможно, ей хотелось убедиться в своей власти над ним. Зачем она поддалась тогда порыву страсти?

А что теперь? Разве можно оставаться здесь и принимать его поцелуи? Она не наивный подросток. Положим, в сексуальном плане все так же неопытна, нехотя созналась Деми, но после той испепеляющей страсти, которую она испытала в девятнадцать лет, это неудивительно. Тогда почему утром она не возражала против его объятий?

Потому что тебе самой нравится, возник единственно правильный ответ из водоворота мыслей и чувств, бурлящих в ней. Бледное лицо покрылось ярким румянцем. И тут вдруг Альберто протянул высокий бокал.

— Текила Санрайз, — медленно сказал он. — У меня отличная память, надеюсь, ты не собираешься надраться?

Деми, как громом пораженная, уставилась на фужер. Предложи он чашку с ядом, она бы не напугалась. Один глоток текилы — и, Деми была уверена, она сразу же сдастся. Девушку поразила жестокость Альберто. Ведь тогда, в тот злополучный последний вечер, четыре года назад… Худенькие плечики Деми сжались, словно ее ударили хлыстом. Отвратительный садист, отчаянно думала она. Слезы унижения жгли ей глаза под опущенными ресницами. Да если бы в руках оказался пистолет, она бы застрелила мучителя без угрызений совести.