Привет, прощай и все, что между ними - Дженнифер Е. Смит

– Мы не можем подождать немного дольше?

– Нельзя больше откладывать.

– Готов поспорить, что можно. – На лице Эйдена проступает слабая улыбка. – Я очень хорош в откладывании на потом.

Клэр тоже улыбается:

– Это точно.

– А если так? – Он разворачивается к ней лицом, в его глазах горит надежда. – Давай притворимся…

– Эйден.

– Нет, выслушай меня! Давай притворимся хотя бы на несколько минут, что завтра мы уезжаем в одно и то же место.

– Да?

Эйден прижимает Клэр к себе и опускает подбородок на ее макушку, так что, когда он снова начинает говорить, она чувствует низкую вибрацию хрипловатого голоса.

– Да. И вот как я это вижу: мы будем встречаться каждое утро, вместе идти в столовую, где будем завтракать ужасным беконом с холодными яйцами и доделывать задания. Потом мы пойдем на занятия, ты – на курс повышенной сложности теории чего-нибудь, а я – на вводный курс для лодырей-качков. После занятий мы будем тусоваться во дворе у корпуса, и я буду играть на гитаре…

– У тебя абсолютно нет слуха, – указывает Эйдену Клэр.

Он пожимает плечами:

– Ну да, но мы же просто притворяемся. А какой двор колледжа будет существовать без игры на гитаре?

– Ладно, а дальше?

– Каждый вечер мы вместе будем ходить в библиотеку. Ты будешь заниматься, а я буду бросать в тебя бумажные шарики и смешаю все твои записи на цветных стикерах.

– У меня нет…

Он наклоняется и строго смотрит на нее:

– Еще как есть. У тебя точно есть цветные стикеры. И маркеры.

Клэр закатывает глаза:

– Хорошо.

– На ужин мы едим лапшу быстрого приготовления, вместе ходим по барам и на скучные лекции, а по воскресным вечерам смотрим фильмы. Наши соседи по комнате никогда не приходят ночевать, и мы спим вместе, и нам очень удобно на этих маленьких кроватях общежитий, и каждое утро мы просыпаемся вот так, – он прижимает ее к себе еще крепче, – в объятиях друг друга.

Клэр закрывает глаза.

– Почему… – начинает она, но не справляется с голосом из-за нахлынувших эмоций. – Почему мы так не сделали?

– Мы решили, что каждый будет жить своей жизнью, – не без грусти отвечает Эйден. – И я могу это понять. Правда. Но это еще не значит, что мы не можем быть вместе.

– Нет, значит. – Клэр распрямляет плечи, словно вдруг очнувшись от глубокого сна. Она поворачивается к Эйдену: – Ведь в этом-то и дело – мы не будем вместе по-настоящему. Между нами будет почти пять тысяч километров.

– Да, но…

Она качает головой:

– Дело не только в расстоянии – его еще можно было бы преодолеть. Можно притворяться, что все нормально, надавать обещаний, говорить по телефону каждый вечер и писать сообщения между занятиями, спланировать встречу во время осенних каникул. Но общение уже будет натянутым, потому что слишком много всего изменится и мы уже не будем вписываться в жизни друг друга. А потом какой-нибудь симпатичный парень, который живет дальше по коридору, заглянет ко мне, чтобы просто поздороваться, и, пусть он всего лишь друг, ты начнешь ревновать. Мы поссоримся, ты уедешь, а я оставлю тебе миллион голосовых сообщений, отправлю кучу длинных и многословных писем, но тебе все равно будет горько. Ты переспишь с какой-нибудь случайной девчонкой, а я как-нибудь узнаю об этом, потому что, давай будем честными, о таких вещах всегда как-то узнают. Я приду в ярость, потому что мы с тем парнем просто друзья, а то, что сделал ты, непростительно, и вот так все закончится. А потом мы увидимся на День благодарения – на какой-нибудь вечеринке, в боулинге или даже дома у Скотти, – и ты будешь с несчастным видом одиноко стоять в углу, а я – в другом, перешептываясь со Стеллой, но хуже всего этого будут охватившие нас ревность, обида и горечь. Это будет ужасно, потому что между нами никогда раньше не было ничего такого, нам просто не было до этого дела. Но уже ничего не изменить, и все закончится вот так, грустно и сложно, и это неизбежно разобьет наши сердца в мелкие осколки. Кто этого захочет?

Эйден долго смотрит на нее.

– Точно не я, – немного ошарашенно говорит он.

– Вот именно, – не без удовлетворения соглашается Клэр.

– Так… а почему бы тебе с самого начала не избегать встреч с тем симпатичным парнем?

– Не в этом дело, – отвечает она, хотя знает, что он всего лишь поддразнивает ее. – Тебе бы не хотелось закончить все сейчас, на наших условиях, чтобы мы могли, по крайней мере, остаться друзьями?

– Я не хочу быть друзьями.

– Мы все равно всегда ими были, с самого начала.

Эйден качает головой:

– Значит, ты так считаешь?

– Да.

– Боже, Клэр! – Лицо Эйдена становится мрачнее тучи. – Как же бесит, что для тебя существует только черное и белое! Только потому, что мы не… В смысле, мы же не будем типа друзьями по переписке.

– Знаю, но…

– То, что ты описала, не случается так уж часто, – с горящими глазами говорит Эйден. – А ты хочешь разрушить все только потому, что может быть слишком сложно. Или потому, что хочешь встретить кого-то другого.

– Нет! – отвечает Клэр, стараясь, чтобы голос не выдал ее отчаяния. – Просто… мы еще так молоды. Совершенно нормально считать, что мы не проживем всю жизнь с человеком, с которым встречались в старшей школе.

Эйден угрюмо смотрит на нее.

– Мы не твои родители, – говорит он, поднимая маленький камень и бросая в серую воду, где он с плеском исчезает. – У нас все по-другому.

Родители Клэр уже были женаты, каждый – на своей любви из старшей школы. Однако их браки распались, и после развода оба счастливо обрели друг друга.

Клэр считает это неким уроком.

– Ты не можешь знать наверняка, – хмурясь, говорит она.

– Вообще-то могу, – снова бросая в озеро камень, уже сильнее, отвечает Эйден. – Они – всего лишь один случай из ста. Миллионы других пар, повстречавшихся в старшей школе, до сих пор живут совершенно счастливо. Ты просто отказываешься замечать их, потому что уже приняла решение.

Клэр обиженно смотрит на него:

– Это нечестно.

– Да ну? – Эйден старается не смотреть ей в глаза. – Напоминает тот раз, когда мы тащили стол в подвал твоих родителей. Мы оба держали его, и все было нормально, а потом ты уронила свой край, и случилась вся та жесть со сломанной стеной и моим плечом…

– Я поняла, – перебивает его Клэр. – Ты думаешь, я сдалась. Однако это не так. Я всего лишь пытаюсь спасти