An ordinary sex life (OSL) - Астердис

      Такая простая фраза, четыре маленьких слова, которые по отдельности настолько просты и банальны, что почти ничего не значат. Но собранная вместе, под тяжестью эмоций Адриенны, эта фраза сумела обернуться вокруг моего сердца, сжимаясь до тех пор, пока оно просто не разорвалось на куски, и оставив вместо меня пустую оболочку человека, которым я был раньше.

      Что вообще означает «Я не могу этого сделать»? Адриенна имела в виду: «Я не могу справиться с этими тяжелыми эмоциями прямо сейчас, потому что сейчас экзамены, но мы поговорим об этом в конце недели»? Она имела в виду: «Я люблю тебя, но я не готова сделать следующий серьезный шаг в наших отношениях, но я все еще хочу быть твоей девушкой»?

      Или она имела в виду: «Отношения окончены; Я бросаю твою властную задницу и никогда больше с тобой не разговариваю»?

      Я не знал. Я не был уверен. И все, что я действительно знал, это то, что мне было БОЛЬНО внутри. Мне было так больно, что я даже не понимал, насколько сильно мне больно. Как будто мои эмоции — так внезапно и резко потрясенные — просто исчезли в целях самозащиты. Я чувствовал себя холодным и отстраненным и… ничего более.

      Ну, коленные чашечки болели. В конце-концов, этого можно ожидать, когда ты падаешь на колени на твёрдое дерево. Так что я присел на пол, потирая колени, прежде чем встать. Только тогда я оглядел комнату и заметил, что Аврора все еще стоит в дверном проеме, прикрывая одной рукой рот, будучи в шоке от ужаса. Она несколько раз моргнула, когда я просто пошел к ней.

      Сначала она убрала руку ото рта, чтобы протянуть её ко мне, но я проигнорировал ее движение и просто прошел мимо нее в коридор. Мне сейчас не нужно было утешение. Роботы не нуждаются в утешении. Роботы ничего не чувствуют. Я просто хотел убедиться, что Адриенна действительно в порядке.

      Вероятно, так оно и было. Коридор был пуст. Входная дверь была закрыта.

      Но я был не один. Аврора все еще стояла позади меня. У входа между холлом и гостиной теснились Пейдж, Райан, Берт и Робин. Все четверо готовились к финалу, но теперь посмотрели на меня с удивлением на лицах. Очевидно, они видели рыдающую Адриенну, которая спешила к двери, а Грейс держала ее. И, как один, все четверо изучали меня, как будто я был обязан им всё объяснить.

      Я не стал этого делать. Роботам не нужно ничего объяснять, если им не задают прямой вопрос. Я просто кивнул себе в подтверждение того, что Адриенна ушла, а затем вернулся в свою спальню. Прямо сейчас кататонический ступор казался очень хорошей идеей.

      Но когда я повернулся, Гвен вышла из ванной и остановилась как вкопанная, пораженная шестью людьми, уставившимися на нее. Ее рот слегка приоткрылся, и она быстро оглядела всех шестерых из нас, молча стоявших в коридоре. «Э-э, что происходит?»

      По сей день я не совсем уверен, почему я сделал то, что сделал. Я искал в своей памяти и задавался вопросом, какие логические процессы привели меня к этому конкретному набору действий, но я не понимаю. Возможно, мой мозг уже отключился, и я действовал исключительно инстинктивно. Я просто отреагировал согласно своей природе.

      А я существо сексуальное.

      Без предупреждения я протянул руку и схватил Гвен за руку, резко дернув ее через дверной проем моей спальни и захлопнув дверь, прежде чем Аврора успела среагировать. Я щелкнул замком и подтолкнул грязную блондинку[1] к себе на кровать, прежде чем она даже осознала, что с ней происходит, и усадил Гвен на край матраса к тому времени, когда начался настойчивый стук в дверь.

      «Бен!» –прокричала Аврора с тревогой в голосе. Вскоре последовал звук поворачивающейся дверной ручки.

      «Бен! Что происходит?» Голос Пейдж жалобно присоединилась к ней.

      «Бен, что происходит?» повторила Гвен, и в ее голосе прозвучала нотка страха. Могу только представить, о чем она думала в тот момент. Мое лицо было бесстрастным, выражение — холодным. Но потом у нее не было больше времени, чтобы среагировать, когда я просто схватился за ее засунул свой язык ей в рот.

      «ММФА!» Гвен удивленно невнятно пробормотала, и сначала ее губы сопротивлялись мне. Но потом, когда мои руки пробежались по ее телу, я почувствовал, как ее рот расслабился и принял мой язык, в то время как молнии удовольствия пронзали ее. И ее ворчание превратилось в мягкий возбужденный стон. «Ммм…»

      Я был полностью на автопилоте. Полностью лишенный рационального мышления, я не беспокоился о том, что я делаю и почему я это делаю. Я просто ДВИГАЛСЯ. Мои пальцы пробежались по обнаженной коже ее бока, оттягивая край ее рубашки-поло в сторону. Ощущения мягкой щекотки заставили её на мгновение невольно дёрнуться и напрячь мышцы. И пока она все еще была в этом напряженном состоянии, моя правая рука проскользнула под ее бюстгальтер и ЖЕСТКО сжала ее левый, более чувствительный, сосок, заставив ее пищать от боли и удивления.

      Пока она все еще пищала, я еще сильнее прижался ртом, с силой вжимая свои губы в её, и погрузил ее голову глубже в матрас. Без слов я сказал ей, что она моя. Я владел ее телом. И она подчинится мне. Моя правая рука схватила ее за грудь и снова ущипнула за сосок, а левая рука скользнула обратно к ее бедрам, ловко расстегнув застежку ее джинсов. Как только джинсы обвисли вокруг ее талии, я просунул руку под ее трусики и обвил ладонью ее бедро, чтобы обхватить правую ягодицу. А затем я сел на ее тело и прижал выпуклость своих джинсов к ее промежности, раздавив ее собой, в то время как я продолжил навязывать ей свою волю ртом.

      Я был с Гвен только один раз, в тот уик-энд в День Благодарения, когда подарил «свой Рассвет» Райану. Но это было всем, что мне было