Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+ - Игорь Некрасов

И тут его осенило.

Он вспомнил и замер на полпути к двери. «Блин, а телефон-то… она мне не вернула». Лёгкое беспокойство быстро сменилось холодным ужасом, когда в мозгу всплыла следующая мысль: «А там… в галерее я Милю фоткал, а если она зайдёт и увидит это…»

Образ Карины, листающей его фото с чёрными трусиками между ног Мили, заставил его кровь похолодеть, и он резко сорвался и побежал в прихожую, к её двери, но ручка не поддалась, так как была закрыта изнутри. Игорь постучал костяшками пальцев, стараясь звучать максимально нейтрально и не паникующе:

— Кари-и-ин? Ты мой телефон забрала, так-то, может, вернешь, а?

Дверь открылась не сразу, но через пару секунд Карина всё же приоткрыла её и встала на пороге, держа в одной руке свой телефон, а в другой — его.

— Блин, — выдохнула она, избегая его взгляда. На её лице было смешанное выражение — остатки раздражения и смутная вина. — Я, короче… написала тебе сообщение, но не отправила. Ппц… вот я дура…

Она протянула ему его телефон, и в тот же момент на экране его устройства всплыло уведомление о новом сообщении от неё. Игорь взял телефон и открыл чат. Там было непрочитанное сообщение, набранное, судя по всему, час назад и отправленное только сейчас:

«СРОЧНО!!! К нам пришла Маргарита Петровна, чтоб посмотреть квартиру. И я ей сказала, что мы почти не видимся и не общаемся. Так что, когда придёшь, сделай вид, что мы вообще не знакомы, ок?»

Игорь медленно поднял глаза на неё. В его голосе прозвучало скорее изумление, чем злость:

— Блин, Карин… а чё ты просто не позвонила-то?

Она пожала плечами, и на её губах мелькнула виноватая, чуть шальная улыбка.

— Да я сама не ожидала, что она придёт, — подчеркнула она. — Пока она пошла смотреть твою комнату, я рванула к себе — прятать игрушки. Вообще не до звонков было.

— Позвонить времени не было, — тут же подколол Игорь, — а сообщение длиннющее набрать было, да? — Он фыркнул, и его смех прозвучал коротко и хрипло, без всякой злобы.

Карина улыбнулась, её раздражённое личико наконец смягчилось, и она даже лёгким толчком отстранила его.

— Я тебе написала, когда уже всё убрала и она была на кухне, — парировала она с лёгким вызовом. — Она плиту проверяла… воду включала и так далее. — Карина замолчала на секунду, и её взгляд снова стал серьёзным, изучающим. Она перевела дух и, глядя прямо на него, добавила ровным, почти усталым голосом, в котором сквозило разочарование: — И вообще, какого хрена я тут распинаюсь? Тут ведь дело даже не в том, что я не позвонила. А в том, что ты, как придурок, зашёл и начал кричать, чтобы я тебе отсосала.

— Я вообще-то не так сказал, — попытался отшутиться Игорь, делая невинное лицо.

Карина тут же парировала, обидевшись и закатив глаза:

— Ой, да-да, конечно! Я ж слышала, как ты потом отмазывался!

— Отмазывался? — удивился Игорь, уже по-настоящему заинтригованный её тоном, и усмехнулся. — Я так-то про рулетик говорил.

Карина сделала такое лицо, что стало ясно — эта тема исчерпана.

— Иди в жопу, Игорь! — она ткнула пальцем в сторону его комнаты. — И чтоб ты знал, я тоже скучала… но сейчас ты меня бесишь.

— Да ладно уж, че такого-то? — пожал он плечами, чувствуя, как напряжение окончательно спадает, уступая место привычной усталости. — Она же всё равно ничего на это не сказала.

— Она не сказала, а я сказала, — перебила его Карина. — И ты ещё воняешь, прям как бомж, так что отстань от меня, а лучше иди помойся.

Не дав ему произнести ни слова в ответ, она шагнула назад и захлопнула дверь перед его носом. Щелчок замка прозвучал тихо, но окончательно.

Игорь чуть ухмыльнулся, покачал головой и вернулся в свою комнату, чтобы поставить телефон на зарядку, и направился в ванную. Мысль о воде казалась теперь самой здравой во всём этом безумном дне.

В ванной он долго стоял, склонившись над раковиной, умываясь холодной водой, которая смывала с лица не только уличную пыль и пот, но и прилипший, липкий стыд. Он вглядывался в своё отражение в зеркале — уставшее, слегка опухшее лицо с красными от щипков Карины пятнами на подбородке.

— Ну и день, — почти беззвучно прошептали его губы.

Мгновение спустя, не раздумывая, он сбросил с себя вонючую от пота и стресса одежду — помятую рубашку, брюки, носки, нижнее бельё — и забросил всё это в барабан стиральной машины, стоявшей в углу. Щёлкнул режим, засыпал порошок, и машинка загудела.

Затем он зашёл в душ, включил кран, горячая вода обожгла кожу, но это было желанным облегчением. Он стоял под сильными струями, позволив им смыть с себя весь офис, дорогу, пыль глэмпинга и тяжёлый осадок от сегодняшнего вечера. Когда кожа покраснела, а мысли перестали метаться, он выключил воду.

Выйдя из душа, он набросил на себя большое, слегка жёсткое полотенце. Ткань грубо, но приятно впилась в распаренную кожу. Влажный, чистый пар висел в воздухе, смешиваясь с запахом геля для душа.

Стоя посреди маленькой ванной, запотевшее зеркало которого уже не отражало ничего, кроме размытого света, он на секунду закрыл глаза. И тишина, нарушаемая лишь гулом стиральной машины, была на удивление мирной.

«Наконец-то», — подумал он и, поправив полотенце на бёдрах, вышел в коридор, направляясь к себе, оставляя за собой влажный след на полу.

В комнате пахло тишиной и пылью, смешанной с едва уловимым, чужим цветочным ароматом — напоминанием о визите Маргариты Петровны. Он провёл рукой по прикроватной тумбочке, смахнув пыль, и потянулся к комоду.

Чистые хлопковые трусы, мягкая, выцветшая футболка с едва читаемым логотипом какой-то забытой группы — ощущение нормальной, бытовой чистоты после всего сегодняшнего было почти роскошью. Затем он натянул шорты, и прохлада ткани на ещё влажной коже заставила его вздрогнуть.

И тут, как будто тело, наконец расслабившись, вспомнило о базовых потребностях, в желудке урчаще заныло. Голод накатил внезапно и властно, тупой, сосательной пустотой под рёбрами.

«Капец как есть хочется, надо бы хоть что-то в желудок отправить и потом уже лечь спать», — пронеслось в голове, и мысль о еде — простой, горячей, не требующей ухищрений — стала вдруг единственно ясной и правильной.

Он вышел из комнаты и направился на кухню, мягко ступая босыми ногами по прохладному полу коридора. Из-под двери Карины пробивалась узкая полоска света и приглушённые звуки какого-то стрима или сериала — ровное, монотонное бормотание, убаюкивающее и безразличное.

Он прошёл мимо, стараясь