An ordinary sex life (OSL) - Астердис

ее. Я знаю, ты думаешь, что она заслуживает того, чтобы услышать что-то подобное прямо от тебя. Но даже если она этого не сделает, она будет знать, что ты пришел сюда с полным намерением быть откровенным и рассказать ей лично. Я просто не могу позволить тебе сказать ей что-то подобное. Я не знаю, впадет ли она в еще большую депрессию из-за мысли, что она бросила тебя, а ты тут же оплодотворил кого-то еще, или она почувствует себя преданной и абсолютно возненавидит тебя до глубины души за оплодотворение кого-то другого. В любом случае, она слишком эмоционально уязвима, чтобы услышать это прямо из твоих уст. Я скажу ей, я обещаю. Я не позволю ей услышать это от кого-то другого, но это будет лучше от меня, а не от тебя. Понимаешь?»

Я вздохнул, на мгновение подперев лоб рукой, прежде чем устало выпрямиться и бросить на сестру разочарованный взгляд. «По крайней мере, скажи мне, что ей становится лучше».

Брук вздрогнула. «Она все еще худеет. Сейчас практически скелет».

Я поморщился и покачал головой. «Хотел бы я что-нибудь сделать».

Брук кивнула. «Я тоже. Но проблема в тебе, поэтому ты не можешь».

«Похоже, что я сейчас проблема всех».

Брук не знала, что на это ответить.

Я вздохнул, а затем жестом велел ей следовать за мной к моей машине. По какой-то причине я не смог заставить себя поехать на мотоцикле, хотя он был совершенно новым. «Триумф» просто слишком напомнил мне о Ким, и я не мог справиться с такой болью.

«Давай найдем тихое место, чтобы поговорить», — сказал я, когда моя младшая сестра пошла рядом со мной. «И тогда я могу рассказать тебе не только, как и почему Ким беременна, но и почему она больше не живет со мной или даже не является студенткой Беркли».

«Подожди, ЧТО?»

Я с сожалением покачал головой. «Это длинная история».

***

Лучшим местом, которое мы могли придумать для уединения, был дом в Беркли, и я провёл ее внутрь впервые за семнадцать дней. Она немедленно пошла в свою старую спальню, осматривая место, чтобы посмотреть, не изменил ли я что-нибудь, а также собрала несколько лишних вещей, которые она хотела забрать в квартиру Фэй. Затем она пошла в спальню DJ, огляделась по сторонам, прежде чем выйти и сказать: «Значит, вы вернули ее обратно после съемок».

Я покраснел и сказал: «Это было всего лишь временное оформление декораций, мы принесли всякой фигни из моей комнаты наверху, чтобы она выглядела так, как на втором курсе».

Брук подошла к дивану в гостиной и пригласила меня сесть рядом с ней, и мы продолжили разговор, который начали в машине.

Из моего разговора с Брук вышло несколько хороших вещей. Прежде всего, она вызвалась позвонить и рассказать обо всем моим родителям, а также Брэнди. Она признала, что, хотя моя семья определенно заслуживала знать, у меня просто не было ни энергии, ни сил, чтобы справиться с этими телефонными звонками и выдержать эти разговоры прямо сейчас. В конце концов, мне придется поговорить с ними самому, но, поскольку Ким не родит до начала октября, а мне в настоящее время запрещено иметь с ней какие-либо контакты, для меня не было необходимости делать это срочно. Я сказал Брук, что сам позвоню Адриенне, и Брук сказала мне, что она ДОЛЖНА сказать Фэй, чтобы она помогла DJ справиться. Но в остальном я подчеркнул, что это должно оставаться секретом «только для семьи»; Меньше всего я хотел, чтобы мельница слухов заполучила эту историю.

Брук также помогла мне взглянуть на вещи в перспективе. Я поделился с ней информацией, которую получил от Берта как во время телефонного звонка вчера вечером, так и во время сегодняшнего обеда, когда он, Пейдж, Саша и я обсуждали ситуацию. Мистер Фукузаки пригрозил запретительным судебным приказом, если я когда-нибудь начну шнырять рядом, что не стало большим сюрпризом, учитывая его ярость, когда он приказал мне выйти из своего дома. Он считал, что Ким просто была влюблена в меня, влюблена в мальчика, который не любил ее, как это иногда делали многие молодые девушки. Она совершила ошибку и ей сделали ребёнка. Он надеялся, что со временем Ким преодолеет увлечение и сосредоточится на своем будущем и на том, что ей нужно делать, чтобы продолжать свою жизнь как матери-одиночке.

С другой стороны, он сказал Берту, что забирает Ким из школы не потому, что она может столкнуться со мной, а потому, что он хочет быть очень осторожным с беременностью Ким. Он хотел следить за ее едой и упражнениями и уберечь ее. Он не хотел, чтобы она добиралась до колледжа и обратно или изнуряла себя, пытаясь уравновесить успеваемость с утренним недомоганием и изменениями в её теле. Но в конце концов он позволил бы ей вернуться, получить степень и, возможно, даже получить степень MBA. Конечно, это задержит её на год, но в конце концов ее жизнь вернется на круги своя. Мистер Фукузаки, казалось, даже с нетерпением ждал возможности вырастить внука в своем доме.

Брук пыталась убедить меня, что в данном случае время было на моей стороне, поскольку у меня было почти девять месяцев, чтобы понять, как вернуться в жизнь Ким. Ее отец пообещал, что я получу шанс стать частью жизни моего ребенка, и это был положительный знак. Она надеялась, что это означало, что угроза запретительного судебного приказа была скорее временным явлением, пока мистер Фукузаки не разберётся с мыслью о том, что Ким беременна, и что, возможно, через неделю или две он разрешит мне приехать. С другой стороны, он мог держать меня подальше, пока он не будет уверен, что Ким преодолела свое увлечение, или пока она не убедит его, что ее чувства реальны. Но пока что моя жизнь будет продолжаться, и, возможно, позже появятся варианты получше.

«Я знаю, но все же хочу, чтобы я мог что-то сделать СЕЙЧАС», — простонал я. «Ким любит меня, и она нуждается во мне, и она хочет меня. Должно быть, это убивает ее, когда её разлучили со мной вот