Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+ - Игорь Некрасов

отстранённость, контрастирующая с абсолютной распущенностью происходящего, сводила Игоря с ума ещё сильнее. И вскоре он не выдержал и начал трахать её рот сам, входя глубже и резче, направляя её голову движениями своих бёдер. Она опустила его член, чтобы перевести дух, но вместо того чтобы отстраниться, её руки схватили его за ягодицы, впиваясь пальцами в ткань брюк, и притянули его ближе.

Она снова открыла рот шире, уже не сопротивляясь, а помогая, подставляясь под его толчки. Игорь, держа её за голову, уже полностью отдался этому яростному, влажному ритму, как вдруг из-под Лили раздался громкий и сухой… ХРУСТ.

Картонная коробка, долго терпевшая ее вес и движения, неожиданно сдалась и прогнулась посередине, развалилась, и Лиля с негромким вскриком начала падать назад. Член в этот же момент Игоря с мокрым звуком выпрыгнул из её рта, и затем через секунду она шлёпнулась на рассыпавшиеся картонки и папки, и через секунду, вместо крика или стонов, раздался её сдавленный, а затем всё более громкий смех — смех облегчения, нелепости и, возможно, сброшенного напряжения.

Она лежала на спине среди бумажного хаоса, её юбка задралась ещё выше, а она хохотала, закрыв лицо руками. Игорь, всё ещё стоя над ней, уставился на её киску. Она была полностью открыта, влажная, розовая и беззащитная. Маленький твёрдый клитор всё ещё подрагивал, а сок медленно стекал по внутренней стороне её бедра.

Вид был одновременно нелепый и невероятно эротичный.

— Ну пиздец, — сквозь смех выдохнула Лиля, убирая руки с лица, и снова рассмеялась.

Игорь тоже ухмыльнулся, но его взгляд на секунду метнулся к двери, прислушиваясь, не донёсся ли шум до кого-то за пределами архива, и решив, что вряд ли, вернув взгляд к Лиле, он спросил:

— Ты в порядке? Головой не ударилась?

— Блин, — простонала она, но улыбка не сходила с её лица. — Всё хорошо. Просто… так стремно. И на таком моменте… — она сделала паузу, переводя дух. — Всё испортила.

Игорь, уже не сводя глаз с её влажной дырочки, сказал:

— Ну почему же? Ты же хотела, чтобы я тебя трахнул? А ты как раз лежишь… идеально вроде.

Лиля в этот момент посмотрела на него, и её улыбка стала лукавой.

— Ну уж нет. Я не хочу лежать на полу, — заявила она с внезапной решимостью.

Игорь, чуть присев на корточки рядом с ней, удивлённо спросил:

— А как ты хотела? Стоя, что ли?

Лиля приподнялась на локте, её взгляд задумчиво скользнул по помещению, а затем снова остановился на нём, и её улыбка стала ещё шире.

— Давай рачком, — сказала она просто и, перекатившись, встала на четвереньки среди разбросанных бумаг, выставив свою упругую, соблазнительную попу прямо перед ним. — Так удобнее будет, чем просто лежа на полу.

Игорь смотрел на открывшуюся картину. Между её ягодиц виднелся аккуратный тёмно-розовый кружочек ануса, а чуть ниже — её влажная, приоткрытая киска. Вид был настолько откровенным, что у него перехватило дыхание.

— Согласен, — хрипло сказал он. — Нельзя забывать об удобстве.

Лиля от этой простой фразы тихо усмехнулась. Потом обернула голову через плечо, чтобы взглянуть на него, в её глазах читалось озорство.

— Знаешь, тут есть некая ирония, — сказала она, кивнув на бумаги вокруг. — Мы это делаем прямо на актах о нарушении… составленные как раз за то, что мы сейчас и делаем. — она снова рассмеялась. — Надеюсь, ты понял, о чём я.

Игорь, уже подходя к ней сзади, взял свой твёрдый член в руку. Одной ладонью он мягко, но уверенно обхватил её ягодицу, чтобы открыть себе лучший доступ к её влажному, манящему входу.

— Понял, конечно, — ответил он с такой же лёгкой шуткой в голосе, но в его движении уже не было игры — только целенаправленное желание. — Просто будем считать это живой иллюстрацией к тем актам нарушений…

Лиля посмеялась и, уже повернув голову обратно, шутливо протянула:

— Да-а-а? А зачем нам нужна эта живая… аах…

Её слова оборвались в тот миг, когда Игорь, направив головку своего члена, и одним уверенным движением вошёл в неё. Он погрузился в обжигающее, влажное, невероятно тугое тепло. Её внутренности мгновенно обхватили его плотной, пульсирующей перчаткой, сжимаясь в приветствии и сопротивлении одновременно.

— А-а-ах… — вырвался у неё долгий, хриплый стон, в котором смешались боль, облегчение и чистое наслаждение.

Игорь, уже наслаждаясь каждым миллиметром её сжимающейся дырочки, понял её оборванный вопрос.

— Ну чтобы ты знала, как именно делать нельзя, — прошептал он, начав медленные, глубокие толчки. — Если не хочешь наказания…

И, чтобы подчеркнуть свои слова, он со всей силы шлёпнул её по упругой ягодице ладонью. Звук был громким и сочным в тишине архива. Она вскрикнула от неожиданности и того странного удовольствия, которое, судя по тому, как её киска тут же сжалась ещё сильнее, эта грубость ей доставляла.

Игорь раздвинул её ягодицы одной рукой ещё шире, открывая для себя вид на своё влажное основание, входящее и выходящее из её розового отверстия. Потом он плюнул прямо на стык их тел, на свой входящий член и её растянутые губы. Слюна смешалась с её соками, облегчив скольжение, сделав его ещё более влажным, пошлым и неистовым.

Затем Игорь схватил обеими руками её попку, чтобы иметь больше рычагов, и начал трахать её с новой, животной силой. Каждый толчок был глубоким, почти до самого конца, заставляя её тело подаваться вперёд, а затем пружинить назад навстречу ему. Звуки, доносившиеся снизу, были откровенной симфонией греха: влажное шлёпанье плоти о плоть, смешанное с хлюпаньем их смешавшихся жидкостей, и её стоны.

Стонала она как можно тише, но пронзительно. Это были не крики, а выдыхаемые на каждом толчке «а-а-ах…», «м-м-м…», низкие, хриплые и полные такого чистого, бездумного наслаждения, что от них по спине Игоря бежали мурашки.

Иногда, когда он входил особенно глубоко, её стон обрывался на полуслове, превращаясь в сдавленный, восторженный вздох. Ощущения для Игоря были наполненные сладким огнем. Её киска обжигающе горячая, невероятно тугая, сжимала его член каждым мускулом, будто пытаясь высосать из него всё до последней капли. Каждый раз, выходя почти полностью, он чувствовал прохладу воздуха на влажной коже, а при следующем толчке — снова погружался в этот мокрый, плотный, пылающий жаром удовольствия ад.

Её внутренние стенки, бархатистые и упругие, скользили по нему, цепляясь за каждую выпуклость, а ритмичные сокращения её оргазмов, которые он чувствовал, но ещё не видел, сводили его с ума. Это была не просто физическая близость — это было полное, дикое слияние, где единственной реальностью были жар её тела, звук её стонов