Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+ - Игорь Некрасов

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, и продолжил с ещё большей обстоятельностью:

— Решение вопроса через неформальные знакомства я не поддерживаю. На всё есть закон, и в нашем с вами случае, я полагаю, закон, знаете ли, встанет на нашу сторону. Главное — говорить правду и, э-э-э, сотрудничать с правоохранительными органами. Любые попытки, так сказать, влиять на следствие через связи могут быть истолкованы как противодействие, а это, я повторюсь, усугубит наше положение.

Он сложил руки на коленях и посмотрел на Игоря с выражением, которое одновременно содержало и надежду, и тревогу.

— Поэтому, дружище, давайте действовать, так сказать, в правовом поле. Я верю, что истина восторжествует.

Игорь слушал и чувствовал, как внутри всё переворачивается. С одной стороны — Семён Семёныч, который верил в закон. С другой — реальность, в которой они уже сидели в камере. И он не знал, кто из них прав.

— А как же Виктория Викторовна? — спросил Игорь. — Может, она нам поможет?

Семён Семёныч покачал головой, вздохнул и заговорил, хотя голос его звучал устало и обречённо:

— Боюсь, дружище, она нам в этом вопросе не поможет. Напротив, ей как нашему руководителю может быть, так сказать, предъявлено не меньше, чем нам. А учитывая, в чём нас обвиняют, её тоже будут, э-э-э, проверять. Поэтому с её стороны было бы правильно после всего произошедшего, знаете ли, нас уволить.

Он сделал паузу, сел удобнее и добавил:

— С точки зрения корпоративной безопасности и минимизации репутационных рисков для компании, дистанцирование от, так сказать, подозреваемых сотрудников — это стандартная процедура. Виктория Викторовна, смею заметить, женщина прагматичная. Она будет думать в первую очередь о сохранении репутации фирмы, а не о наших, знаете ли, проблемах.

Игорь тихо, но с чувством выругался:

— Ебаный пиздец…

Семён Семёныч, к его удивлению, не сделал замечания, не поправил и не прочитал лекцию о корпоративной этике. Вместо этого он так же тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Совершенно верно, дружище. Вы правильно сформулировали наше с вами положение. Именно… — он запнулся на секунду, словно преодолевая внутренний барьер, — именно «ебаный пиздец».

Игорь вытаращил глаза. Он не верил своим ушам. Семён Семёныч — педантичный, правильный, всегда соблюдающий субординацию и регламенты Семён Семёныч — только что выругался матом.

Вслух. Осознанно. И без синдрома Туретта.

Семён Семёныч, заметив его реакцию, добавил с той же нудной деловой интонацией, но с ноткой какой-то непривычной, почти человеческой усталости:

— Вынужден констатировать, коллега, что в данной экстраординарной ситуации лексические средства, предусмотренные корпоративным этикетом, представляются мне недостаточными для, так сказать, адекватной передачи спектра эмоций, которые я в настоящий момент испытываю. Поэтому, смею заметить, я счёл допустимым некоторое отступление от норм.

Игорь мысленно выдохнул: «Да нам пизда, похоже. Раз уже Семён Семёныч говорит „ебаный пиздец“ — охуеть можно».

Он сидел, уставившись в пол, и чувствовал, как надежда утекает сквозь пальцы. Павел, до этого молчавший целых полминуты, снова подал голос:

— Тупые дауны, бля.

Игорь медленно повернул голову и посмотрел на него. Взгляд его был тяжёлым, почти злобным. Он уже открыл рот, чтобы ответить — может, впервые за всё время сказать что-то резкое в ответ на постоянные оскорбления, — но не успел.

За дверью снова послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, неспешные. Кто-то шёл по коридору. Не один — двое, а может, и трое.

Металлический звук ключей, звякнувших о косяк, заставил всех троих замереть. Павел тут же умолк и вытянул шею, прислушиваясь. Семён Семёныч поднял голову, и на его лице появилось выражение напряжённого ожидания. Игорь затаил дыхание.

Шаги остановились прямо перед дверью их камеры. Кто-то уже возился с замком. Сердце Игоря колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

«Кто это? Адвокат? Следователь? Или…» — мысль не успела дозреть.

Замок щёлкнул, и дверь с привычным металлическим скрежетом начала открываться.

В следующую секунду в камеру вошёл мужчина в погонах — высокий, плотный, с короткой стрижкой и тяжёлым, усталым лицом.

Он окинул взглядом камеру и, не обращая внимания на Игоря с Семён Семёнычем, громко произнёс:

— Павел Викторович, на выход.

Павел тут же встал с топчана, поправил робу и зашагал к двери, бросив на ходу:

— Ну наконец-то…

Мужчина в погонах проводил его взглядом, потом перевёл глаза на Игоря и Семён Семёныча. На его лице появилось выражение лёгкого удивления.

— А вы? — спросил он, прищурившись. — Вы же ребята из «Вулкан Капитал»?

— Да, — ответил Игорь, переглянувшись с Семён Семёнычем.

— Да, это мы, — подтвердил Семён Семёныч своим обычным нудным тоном.

Мужчина выдохнул, провёл рукой по лицу и, не сдерживаясь, выругался:

— Ну ебаный пиздец… — затем он резко высунулся в коридор и закричал: — Ребята! Ну какого хуя, бля⁈

Из коридора послышались голоса:

— Что? Что случилось?

— Какого хуя фигуранты одного дела сидят в одной камере⁈ — продолжал орать мужчина. — Вы что, ебанулись, что ли?

— В смысле? — раздалось из коридора. — Кто?

— Брокеры эти! — мужчина ткнул пальцем в сторону Игоря и Семён Семёныча. — Нахуя вы их в одну камеру посадили? Чтобы они договорились, что ли? Сука, вы в курсе, что вам пиздец нахуй, если всё дело сейчас из-за этой хуйни провалится?

В камеру забежал ещё один мужчина в форме — помоложе, с растерянным лицом. Он посмотрел на Игоря, потом на Семён Семёныча, потом на старшего.

— Щас разберёмся, — сказал он и кивнул Семён Семёнычу. — Вы выходите.

Семён Семёныч поднялся, бросил на Игоря растерянный, почти виноватый взгляд и, не сказав ни слова, вышел вслед за младшим сотрудником.

Дверь захлопнулась, и Игорь остался в камере один, за дверью которой продолжалась ругань.

Старший всё ещё кричал:

— Вы что, вообще не соображаете? Это же элементарные правила! Фигурантов одного дела рассаживают по разным камерам! Чтобы сговора не было! Пиздец! Что мне, сука, потом начальству ответить?

Голоса постепенно удалялись, стихая в конце коридора.

Игорь сидел, обхватив голову руками, и чувствовал, как внутри всё кипит от страха и бессилия. Он остался один. В камере. Без Семён Семёныча. Без адвоката. Только голые стены, тишина и мысли, которые медленно сводили с ума.

Время потеряло смысл. Игорь не знал, сколько прошло — час, два, может, вся ночь. Он сидел, уставившись в одну точку на полу, и прокручивал в голове одни и те же вопросы.

«Говори правду. Говори правду, — твердил