An ordinary sex life (OSL) - Астердис

      Дети выросли.

      Сама Эмма, безусловно, выросла. Несмотря на то, что она была намного моложе, моя младшая сестра уже была такого же роста, как Брук, 5 футов 7 дюймов, и, вероятно, превысит рост Брэнди, прежде чем она перестанет расти. У нее все еще было долговязое подростковое телосложение, но ее бедра и грудь определенно созревали. Когда она повернулась ко мне лицом, закрыв дверь, маленькая Эмма бросила на меня тлеющий взгляд, подобающий зрелой соблазнительнице, который опроверг ее предыдущее заявление о том, что она не станет меня набрасываться.

      «Эмма, ты только что сказала...»

      В мгновение ока знойный взгляд исчез, сменившись юношеской усмешкой. «Извини, закрытие двери, чтобы оставить нас двоих наедине, на мгновение увело меня в фантазию». Она посмотрела на свои ноги, потянулась, чтобы зачесать прядь длинных волос назад и закрыть ухо, прежде чем скромно взглянуть на меня.

      Хотя не было похоже, что она все еще пыталась меня соблазнить, эффект был весьма драматичным. Одна вещь, которую я заметил, когда девочки росли это то, насколько красивыми они становились. У близнецов были миндалевидные глаза нашей матери, как и у Брэнди, хотя их радужка была немного светлее и, казалось, светилась изнутри. Их волосы тоже были заметно светлее, а в сочетании с более сильными скулами они обладали экзотической красотой, которая выделяла их среди их старших сестер. Казалось, они получили все лучшие физические характеристики от нашей семьи, от роста до изгибов и стройных тел, и я знал, что мои младшие сестры будут потрясающими, когда станут взрослыми.

      Если бы я был возбужденным 15-летним мальчиком, я бегал бы повсюду за Эммой. Даже сейчас, будучи полностью сформировавшимся 20-летним парнем, который получил НАМНОГО больше, чем нормальная доля секса для этого возраста, меня ужасно тянуло к гибкому подростку. Так что я был уверен, что близнецы привлекают к себе много внимания со стороны парней. Им, должно быть, потребовалась некоторая сдержанность, чтобы так долго сохранять свою чистоту.

      Я восторженно вздохнула, осознав, что мои маленькие сёстры ушли, и на их место пришли молодые женщины. Я подумал о том, каково это быть на месте Эммы: купаться во всем мужском внимании, кипеть в собственных гормонах, жаждать полного и абсолютного сексуального освобождения ... и как она ощущает себя сейчас, после того, как её запланированная дефлорация не состоялась. Я сочувствовал ее сокрушительному чувству, и я раскрывал руки с извиняющимся лицом. «Мне очень жаль, Эмма».

      В глазах моей сестры вспыхнуло море эмоций. Она подавила всхлип и бросилась ко мне. Я легко поймал ее на своей груди и яростно обнял, в то время как она уткнулась носом в мое плечо и начала рыдать.

      В течение целых десяти минут не было произнесено ни слова. Мы просто стояли там, посреди ее комнаты, долгое время, я обнимал, а она плакала. Между нами все еще сохранялась некоторая напряженность, как сексуальная, так и остальная. Но мои руки не спускались дальше ее плеч. Она не пыталась меня поцеловать. Я был просто ее старшим братом, а она моей младшей сестрой.

      Но в конце концов слезы Эммы высохли, и она стала дышать ровнее. Глубокие, осознанные вдохи в конечном итоге превратились в спокойные вдохи. И с покрасневшими глазами она откинула голову назад, чтобы посмотреть на меня.

      «Все в порядке», мягко сказала Эмма, глядя мне прямо в глаза. «Я понимаю».

      Я быстро моргнул, не совсем понимая, как реагировать.

      Эмма продолжила. «Мама объяснила. Мне это не нравится. Я...» она немного задохнулась. «Мне это действительно не нравится. Мое сердце сейчас разбито на миллион частей. Но моя голова понимает».

      «Эмма ... детка...» Я глубоко вздохнул. «Я никогда не хотел тебя обидеть».

      «Я знаю».

      «Это не потому, что я не ... хочу ... Ты знаешь, что сейчас ты действительно сексуальна». Я вздрогнул, не зная, как объяснить то, насколько сексуальной стала моя младшая сестра. Для меня это было как-то иначе, потому что Брэнди и Брук были мне намного ближе по возрасту.

      Она все равно улыбнулась комплименту.

      «Я просто ... Я не могу. То есть, если бы я собирался оставаться здесь. Если бы я мог пробыть здесь больше, чем всего на пару недель, тогда...»

      «Я знаю, я знаю...», оборвала она меня. «Эдем действительно обезумела от этой конкретной причины. Она все еще думает, что одного часа было бы достаточно. Но ... я думаю, мы оба понимаем, что наша девственность это нечто большее, чем просто секс на один раз. Это большой шаг. Это что-то важное. Это что-то особенное».

      Я кивнул. «Нет обратного пути».

      Губы Эммы задрожали, и я подумал, что она снова заплачет. «Я люблю тебя, старший брат».

      «Я тоже тебя люблю, малышка».

      «Я все еще хочу, чтобы это мог быть ты».

      «Мы оба знаем, что это невозможно».

      «Почему нет?» она тихо надула губы, и внезапно я почувствовал, как ее руки сжимают меня. «Бен ... Пожалуйста? Просто ... прямо здесь. Я готова. Я была готова. Я ждала этого момента, и теперь ты здесь. Пожалуйста, старший брат. Ты мне нужен».

      Я закрыл глаза и отвернулся. Я не мог смотреть на нее, не мог выдержать напряжения. Это было похоже на момент дежавю, которое я не мог объяснить. Красивая девушка хотела, чтобы я переспал с ней, хотела, чтобы это был величайший, самый прекрасный момент ее юной жизни. Но моя совесть знала лучше, как поступить.

      И тут я вдруг вспомнил. Неужели это было всего несколько дней назад? Неужели это было так недавно, когда я позволил себе игнорировать свою совесть и уступить Шевел?

      И разве это не было самым большим разочарованием?

      Мои собственные руки сжали плечи Эммы, и я твердо, но осторожно оттащил ее от