An ordinary sex life (OSL) - Астердис

      Боль не прошла и во сне. Как только я уснул, мое подсознание взяло верх и заставило меня беспокойно ворочаться, никогда не достаточно, чтобы разбудить меня, но и не давая мне по-настоящему отдохнуть.

      Я продолжал перебирать каждый разговор, который когда-либо вел с Каденс. Я продолжал видеть все зацепки, которые пропустил: подсказки того, что она никогда не хотела постоянных романтических отношений. И я мысленно карал себя за то, насколько я был глуп и совершил ошибки.

      И ворочался не только я. У Пейдж была собственная тяжелая ночь, без сомнения, она пыталась смириться с мыслью, что ее родители отреклись от нее и что она была совсем одна на свете. Для молодой девушки, которая выросла в очень защищенной среде, страшно внезапно оказаться выброшенной в реальный мир. Я не мог представить, что творилось в ее голове той ночью.

      В какой-то момент мое ворочанье и ворочанье Пейдж разбудили нас обоих. Это была самая темная часть ночи, но света от часов и луны было достаточно, чтобы мы могли видеть глаза друг друга, когда мы повернулись друг к другу. И на несколько секунд мы оба успокоились, увидев лицо кого-то особенного, человека, который действительно заботился о нас.

      Я чувствовал себя брошенным Каденс. Хотя я бы не сказал, что влюбился в нее, я вложил часть своего сердца в наши отношения и, по крайней мере, большие надежды на ближайшее будущее. Я чувствовал себя одиноким и злым. Я хотел наброситься на что-нибудь и в то же время хотел чувствовать себя хорошо. Я сексуальное существо, и в такие моменты я всегда искал возможность утонуть в море оргазмического блаженства.

      Пейдж чувствовала себя брошенной родителями. Она устала, была напугана и одинока. Она искала утешения и любви в любой форме. И во мне она увидела возможность счастья. Разве для нее не было бы замечательно, если бы единственный мужчина, который когда-либо встал на ее защиту, снова полюбил ее? Разве не было бы замечательно, если бы она снова могла быть с единственным мужчиной, который когда-либо был её заботливым парнем? И как было бы чудесно, если бы ее самая большая любовь женилась на ней и вырастила бы с ней ребенка, приютив и обеспечив и её, и её ребенка. Ей больше не придется оставаться одной. И она могла бы быть счастлива целую вечность.

      Конечно, я знал, о чем думал в то время. В другой день я не узнаю, о чем думает Пейдж. Но это не имело значения. В тот момент мы оба хотели одного и того же. Я потянулся, чтобы обхватить ее щеки руками, наклонил голову и закрыл глаза, морщась. Пейдж дрожала от волнения и нетерпеливо встретилась с моими губами, ее глаза широко открылись на несколько секунд, пока наши рты сливались. А затем она захныкала от удивленного восторга, прежде чем закрыть глаза и отдаться страсти нашего поцелуя.

      С этого момента никто из нас больше не думал. Это было где-то после трех часов ночи. Мы были истощены как физически, так и эмоционально. «Размышления» просто не было частью того, что случилось потом. Мы просто начали двигаться.

      Мы оба заснули в футболках, которые носили накануне, и в нижнем белье. Сохраняя прикосновение наших губ, я перевернул нас так, чтобы оказаться сверху. А потом мы начали снимать одежду. Мы с Пейдж прервали наши поцелуи на время, достаточное для того, чтобы я стянул ее футболку, а затем оставил где-то на подушках. Она потянулась за собой, расстегнув бюстгальтер, а затем я провел рукой вверх и под расстегнутую чашку, чтобы погладить одну из ее дерзких 32B. Все это время я прижимался промежностью к ее бедру. И наши языки дрались вместе внутри и между нашими ртами.

      Затем руки Пейдж потянули мои боксеры, поспешно сдергивая их. Я отстранилась достаточно долго, чтобы стащить их по моей заднице, даже не до колен, но достаточно низко, чтобы освободить член и яйца. На короткую секунду я подумал о том, чтобы потратить время на то, чтобы полностью раздеться, но острая потребность быть внутри нее была слишком велика. Так что, потянувшись вниз, я отодвинул промежность ее трусиков в сторону, вставил свой член и начал толкать.

      Пейдж оторвала свой рот и проворчала, когда мой таран раздвинул ее упругие половые губы. Она была влажной, но не такой влажной, и ее вагинальные губы уже отвыкли от вторжения. Она напряглась и застонала, разводя ноги в стороны, чтобы помочь. Я прижался к ней своей грудью, чувствуя, как чашки бюстгальтера упираются в мою грудь прямо под ее шеей. И я схватил ее за бедра, чтобы продолжить вжимать свой толстый член глубоко в ее увлажняющий канал.

      Миниатюрная рыжая стонала, когда я погружался дюйм за дюймом. Ее пальцы сжали мою футболку, не пытаясь ее снять. И в конце концов она подняла ноги вокруг моих бедер, скрестив лодыжки позади меня и дернув внутрь, помогая мне пробиться через ее чрезвычайно узкий туннель.

      «О, Боже, Бен!» Пейдж застонала мне прямо в ухо, прежде чем лизнуть мочку. «Глубже глубже...»

      «Ухххх ...» простонала я, отчаянно напирая. Наконец я почувствовал, как моя тазовая кость прижалась к ее, и я рухнул на ее миниатюрное тело, тяжело дыша, когда понял, что задержал дыхание.

      «Ммм ... Как внутри меня хорошо...» простонала Пейдж.

      Это были последние связные слова, которые мы произнесли до самого конца. Как я уже сказал, «мышление» не было большой частью того, что мы делали. И все, что мы могли слышать с этого момента, это ворчание и стоны двух молодых людей, трахающихся посреди ночи.

      «Гахх ... Ннггааахх ...» простонала Пейдж, когда я начал проникать в её плотное лоно. Ее голос был хриплым, когда она позволила своей голове откинуться назад и позволить остальной части тела расслабиться. Она была не совсем безвольной подо мной, но она определенно была довольна тем, что позволяла мне делать большую часть работы.

      «Унннгххх ... Хнууунннгх ...» Я проворчал, пытаясь протиснуться сквозь ее сжимающуюся пизду, чувствуя, как стенки ее влагалища сопротивляются мне на пути внутрь, а затем сжимают меня на выходе.

      «Ммм ... хммм