Больше, чем друзья (СИ) - Эклер Натали

Ладонь у него крупная, движения плавные. На запястье дорогие часы. Возраст сходу опередить не могу, но явно за тридцать. Глаза карие, волосы почти черные. Не мой типаж, но мужчина красивый. Парнем его не назвать.

— Мария, — пожимаю легонько жесткие пальцы. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — ведет по мне оценивающим взглядом. — Приятно. Очень… Я за красным вином, тут где-то есть специальный холодильник. Покажешь?

Кивнув в сторону кухни, юркаю вперед него. Затылок покалывает. Я знаю, кто такой этот Кирилл — Котя немного рассказывал. Он мне заочно не понравился, теперь и подавно — от него надменностью веет.

Из дома мы выходим вместе. Неспешно направляемся к деревянному столу, который буквально ломится от закусок — Лина расстаралась для дорого гостя.

Кирилл нахваливает любимое французское вино, я киваю и делаю вид, что внимательно слушаю. Чувствую себя странно, а почему — еще не понимаю.

— Всем привет! — говорю весело, когда подходим.

— О, Машуля! Ты была дома? А все решили, что уехала на очередную экскурсию, — приторно улыбается Лина. — Хорошо, что осталась! Вижу, с Киром уже познакомилась…

Вот лицемерка! Но играет фальшиво, только тупой не заметит, а таких в нашей компании нет. Кирилл тоже уловил, но виду не подал, как и все.

— Представьте, захожу в гарантированно пустой дом и нахожу там Машеньку. Первый приятный сюрприз на Бали! — смеется он низко, приобнимая меня за талию.

Голос у него интересный и, должна признать, приятный, а вот прикосновения — не очень. Это как-то слишком, но я мило улыбаюсь и позволяю.

— Ой, как здорово вы сочетаетесь в одежде! — замечает Оля.

Моя юбка белая, как брендовая тенниска Кира, а топ точно такого насыщенного синего цвета, как его брюки. Я еще в доме увидела, но тактично промолчала.

— Точно! Яхтинг стайл! Вы двое, как парочка из рекламы красивой богатой жизни, — поддакивает жене Андрей, откупоривая одну из принесенных нами бутылок.

И только Баринов молчит. Дыру во мне взглядом прожигает.

Глава 11

Костя

Костя

— Как тебе божоле? — приглушенно мурчит Радунков, подливая вино сначала в Машин бокал, затем в свой. — Чувствуешь легкое ягодное послевкусие? Малина, вишня…

Манеры у него безупречные, вкус прекрасный. И не только на вино. Положил свой блядский глаз на Машу, облизывается плотоядно.

— Ягоды чувствуются, — кивает она. — Вино приятное, но мне достаточно. Жарко очень, боюсь захмелеть…

— Не бойся, Машенька. Молодое вино быстро пьянит и еще быстрее отпускает, — продолжает замолаживать.

Придвигается к ней ближе, руку на спинку стула забрасывает. Херасе скорость соблазнения. Обнимашки на втором бокале.

— Ой, Кирюш, мне тоже налей, пли-из. Чтобы отпустило побыстрее, — хихикает Лина, протягивая пустой бокал.

Ей давно пора остановиться, но я не лезу. Хочет нажраться — ради бога. Сейчас не до нее. Я охреневаю от происходящего напротив. Кирилл зачесывает Маше про винную ферментацию и танины, а сам водит пальцами по ее плечу. Она его игриво одергивает и улыбается, часто моргает…

У меня скулы сводит. Это что за блядство, мать вашу? Какого она ему глазки строит? И почему не смотрит на меня? Злится из-за тех фоток?

Я думал, ее снова дома нет и как раз собирался звонить, когда она явилась. В майке типа лифчика и юбке, едва прикрывающей трусы. С накрашенными губами и под руку с довольным Радунковым, который, похоже, решил, что выиграл суперприз в ее лице. Напрасно я сдержал порыв увести ее обратно в дом и заставить переодеться. Заодно бы выяснил, что вообще происходит. Чуйка нехорошая.

— Так, народ, послушайте, — отвлекает Андрюха. — Мы с Олей собираемся на рассвете двинуть на Кута бич и хотим выспаться, так что в клуб сегодня без нас.

— Ну во-от, — недовольно тянет Лина. — У одних дети, у других волны… А рестораторов танцевать не заставишь. Придется развлекаться в одиночку, — вздыхает и допивает только что наполненный бокал.

— Не понял… Маш, ты разве не едешь с нами? — напрягается Радунков.

— Я? Нет, — откликается мелкая. — У меня планы на вечер. Важные.

Важные, значит. Интересно. Со студентами из пляжного бара собралась тусить? Вчера, походу, тоже с ними была. Назло мне.

— Как же так, Машенька? У меня стол с двойным депозитом в отельном клубе заказан. Место элитное, еле выбил, — сокрушается Кир. — Может, ты изменишь свои планы? Могу я как-то повлиять на это?

В лицо ей заглядывает, руку на коленку кладет. У меня кулаки сжимаются. Какого хера он ее трогает?

— Извини, Кирилл, я не привыкла менять планы ради развлечений, — рубит малая.

Выкуси, мудлон. Ты можешь повлиять на столичную налоговую, порешать с пожарниками и ментами, но Машке ты никто, тебя она не послушает. А меня может. Если с хитростью подойти.

— Маш, сваришь кофе? Башка от этого божоле трещит, — кошусь на нее жалобно. — Будь другом, а?

— Кис, давай я сделаю! — подскакивает Лина. — Тебе с молоком? Сладкий?

— Мне из гейзера. Ты такой не умеешь, — отмахиваюсь. — Ма-аш? — гипнотизирую взглядом.

Давай, девочка, соглашайся. Сделай мне кофе, и помиримся уже. На пустом месте поцапались.

— Ладно, — сдается и встает. — Кто-то еще хочет? Принимаю заказы!

— Ну конечно, у нас ведь есть бариста. Круть какая, — демонстративно-стервозным тоном комментирует Лина.

Машка поджимает губы и как-то сникает. Про их конфликты за моей спиной я уже в курсе — птичка Оля напела. По этому поводу у меня намечен серьезный разговор с Линой, когда она протрезвеет. Пока бросаю гневный взгляд, означающий, что ей стоит заткнуться.

Радунков просит Машу сделать ему такой же особенный кофе и откровенно разглядывает ее, пока она идет к дому. Я бешусь. Подрывает отвести его в сторонку и доходчиво объяснить, что эта девочка не для него, но я сделаю это позже. Сначала с ней поговорю.

Выхожу из-за стола, потягиваюсь. Свалить лучше незаметно.

— Слушай, Кир, у тебя гашик с собой? Каролинка тут измучилась без дури, на людей бросается. Спасай!

— У меня всегда с собой, — стучит он по карману.

— Е-е-йс! Ты услышал мои молитвы! — Лина вскидывает руки к небу. — Наконец-то этот говноотдых обретет краски!

Она пересаживается ближе к Кириллу, тот с гордостью достает свой наркоманский набор из сборной мини-трубки и зажигалки со встроенной капсулой с травкой. Пока они увлеченно решают, курить чистую или мешать с табаком, я иду за Машей.

Она в кухне суетится. Готовит чашки, наливает в соусник молоко. Останавливаюсь в дверном проеме, рассматриваю. Шейку тонкую, бугорки под майкой, пупок открытый, ножки стройные, загорелые… Мысли лезут пошлые. Хвост еще этот на макушке. Черт. Понимаю Радункова как никто другой.

— Привет, тебе помочь? — подкатываю как подросток.

— Что? — поворачивает голову. Чайник шумит, кофемолка жужжит. — Нет, не нужно. Ты иди, я через пять минут принесу.

Стою как болван. Пялюсь дальше. Зачем она такая выросла? Беда, катастрофа.

— Обижаешься на меня?..

Молчит. Наливает воду в колбу, засыпает кофе.

— … Ма-аш, — подхожу ближе. — Ты из-за фоток, что ли?

Газ включает, ставит кофеварку на плиту. В глаза намеренно не смотрит.

Ясно. Достаю телефон, выбираю все позавчерашние фото и пересылаю ей в мессенджере.

— Не забудь у себя удалить, — напоминает под пиликанье входящих сообщений.

Этого я делать не намерен, но угукаю. Пусть думает, что продавила.

— Могу узнать, куда ты собралась? — интересуюсь, пока она фотки смотрит.

— Как раз поговорить хотела, — убирает телефон. — В общем… я решила разнообразить отдых и сегодня переезжаю в отель, — выпаливает на одном дыхании.

— К кому?

— В смысле? — округляет глаза. — Ни к кому. Просто в отель.

— Что за чушь, Мах? Зачем? Почему на ночь глядя? Если это из-за Лины, то она тебя больше не потревожит. Это я гарантирую.

Головой качает, цокает, типа ей моя защита не нужна.