Обнаженная тьма - Елена Арсеньева

– Ну, это бред, – спокойно сказал Ростислав. – Как ты могла убить Карину? Сама ведь говоришь, что у нее случился инфаркт и якобы сердце к этому было расположено.

– Да ведь я врач, – напомнила Александра. – Опаивала ее, наверное, гадостью какой-нибудь, отравляла! К примеру, людям, у которых кровеносные сосуды склонны к спазмам, а значит, имеется предрасположенность к мигреням или сердце не в порядке, не рекомендуется пить колдрекс, контак и все такое – из-за их побочного действия. А ведь Карина действительно любила колдрекс, особенно смородиновый: чуть простуда, сразу заваривала себе полную кружку. Только вот в чем дело: никто даже не сомневался, что сердце у нее совершенно здоровое. Когда соседка – она тоже врач, видела акт вскрытия – рассказала мне, что у Карины был инфаркт, я просто ушам не поверила.

– Стоит в чистом поле ухаб, не объехать его никак, – промолвил Ростислав. – Слышала когда-нибудь? Это такая старая загадка. А разгадка – смерть. Твоя сестра просто наткнулась на свой ухаб.

– Набежала, – кивнула Александра. – Она умерла во время своей обычной вечерней пробежки. Называется бегом от инфаркта, только наоборот. Смешно, да?

– О господи, – вздохнул Ростислав. – Ты вот что: ты свою мачеху не вини. Начать с того, что ты никакая не уродина, ну что за ерунда?! И все остальное – такая же полная чушь. Дело в том, что множество людей способны любить окружающих, лишь если они сами счастливы. Малейшая внутренняя дисгармония приводит их в состояние дисгармонии с миром. Тогда все делаются плохие, все во всем виноваты, все им становятся врагами. А уж если такая трагедия… Думаю, твоя мачеха не одну тебя возненавидела, но вообще всех молодых девушек. Только за то, что они живы, а ее дочь умерла.

– Да, да, ты прав! – изумленная точностью его слов, воскликнула Александра. – Я видела, как Ангелина смотрела на подруг Карины – с такой ненавистью, что ужас, я даже решила, мне померещилось.

– Ну вот видишь. И, к сожалению, довольно часто приходилось встречаться с такими случаями. Беда в том, что это неискоренимое свойство психики, как неизлечимая болезнь. Большинство со временем привыкают скрывать свои чувства, свыкаются с горем, но в глубине души это всю оставшуюся жизнь подтачивает и грызет им душу. Их можно только пожалеть, но не судить, потому что никто не может знать, как он сам поведет себя в минуту самого страшного горя.

Александра молчала. Ах, если бы в небесах и в самом деле оказалось торжественно и чудно, чтобы Карине было там хорошо! Это единственное утешение, хотя и слабоватое.

Конечно, Ростислав прав: Ангелину Владимировну можно только пожалеть и постараться простить. Наверное, когда-нибудь Александра найдет в себе на это силы. Может быть, она когда-нибудь устыдится, что так демонстративно сбежала с поминок, может быть, отважится снова приехать в Сергач – на девять дней вряд ли, но на сороковины – вполне возможно… Но как ни ужасны были слова мачехи, в одном она, несомненно, права: если бы Александра была в тот вечер дома, Карина, возможно, осталась бы жива. Вдруг да разглядела бы Александра своим опытным глазом признаки надвигающейся беды? Вдруг да почуяла бы что-то неладное? Или просто уговорила бы Карину не мотаться в холод по улице, а посидеть у телевизора, посмотреть их любимую «Скорую помощь»…

Но Александры дома не было. Александра в тот вечер сидела в подвале, прикованная к трубе отопления, и не знала, останется ли в живых сама.

Ох, нет, не по тому адресу выплескивала свои обвинения обезумевшая от горя Ангелина Владимировна! В смерти Карины надо было винить троих похитителей: «оператора», «электрика» и «человека со шрамом». Только их.

И Александра почувствовала столь жестокую ненависть к этим людям, какой не ощущала даже во время страшных дней и ночей в подвале. Она зажмурилась, такую боль причинило ей неудовлетворенное чувство мести. Теперь она знала, что не будет ей в жизни покоя, пока не найдет эту проклятую тройку.

И еще она знала, что скорее всего покоя не обретет никогда, потому что шансов найти похитителей у нее не было. Никаких!

И от этого безысходного понимания на душе у Александры стало так горько, что она склонилась лицом в ладони и снова заплакала.

Наверное, что-то такое понял и Ростислав, потому что больше не пытался ее утешать. Хотя, очень может быть, что ему это просто надоело.

– Только имей в виду, – сказала Женя Полозова, – это тебе не подиум. Там эти ваши маски надевать на себя незачем. Улыбочки, раскованность, обаяние на все сто процентов включай – и вперед! Потом еще благодарить будешь, что я тебя в свет вывела.

Карина поджала губы, чтобы не прыснуть. Как же так – «эти ваши маски незачем»? Пришлось столько времени потратить, чтобы научиться сохранять на подиуме это неприветливое, чтобы не сказать надменное выражение лица! Она даже начала думать, что отвыкнуть улыбаться – это вообще самое важное для модели, важнее, чем фигура, походка, манеры.

– И платье береги. Сама знаешь, нам выгодно, если девочек нашего агентства берут рекламировать платья такого шикарного магазина, как «Бонни и Клайд». И, если что, нам потом год расплачиваться. Главное, вернуть платье в целкости и сохранности.

Она почему-то всегда говорила так, Женя Полозова, директриса модельного агентства: «целкость» вместо «целость». С подтекстом таким. С намеком, в котором был как бы юмор, но в то же время и некий сальный душок. Сначала Карина передергивалась внутренне, а потом привыкла. Еще Женя говорила «подъевреивать» вместо «поджидать». Почему?! Неведомо. Нет, на показах-то, конечно, или со спонсорами она строила из себя настоящую леди, но в общении с девочками не церемонилась.

– А что может случиться с платьем? – поинтересовалась Карина.

– Тебя же за стол пригласят, так? Ну и ешь аккуратнее. А потом мало ли что может произойти, вдруг его там с тебя кто-нибудь срывать начнет!

– Кто?! – вытаращила глаза Карина. – Это в том смысле, что какая-нибудь дама обзавидуется и захочет себе такое же?

Ох, и дура она была… Но это стало ясно только потом, а пока ей просто показалось странным, почему в глазах Жени вдруг мелькнула жалость, она пробормотала:

– Ну, что-то вроде, – и быстренько прекратила инструктаж.

Платье и в самом деле было классное. Надев его, Карина невольно заулыбалась. До чего приятно носить нормальную одежду, а не тот кошмар, который ей пришлось прошлый раз демонстрировать на Нижегородском фестивале моды! Полозова вообще авангардистка, она просто тащится от всех этих геометрических фигур с дебильными физиономиями и всякого новизма-модернизма. Она даже «Черным квадратом» восхищалась, честное слово, Карина сама слышала! И модели ее всегда были с этаким прибабахом, как и она сама, однако последнее платье оказалось вообще верхом абсурда. Оно было глухо-черное до пояса – в точности как тот квадрат! А ниже – крупная сетка. Слава богу, под ней имелся чехол – более мелкая сетка, то есть бедра и ноги Карины просматривались очень заманчиво, но все-таки благопристойность соблюдалась, хотя бы иллюзорно. На груди и на спине красовались белые круги, и первой мыслью Карины было, что ей выпало изображать мишень в тире. Ну, знаете, такую, по которым учат стрелять в людей: голова, туловище, а на груди – круг с разметкой для пуль. Впрочем, разметки не было: что нет, то нет. Зато на уровне живота был прикреплен огромный сетчатый карман на небольшом обруче, так что он эффектно оттопыривался.