На восходе луны - Энн Стюарт

Вдруг она спохватилась, что даже не знает, где он сейчас. Кровать в маленьком горном коттедже была лишь одна, а софа в гостиной казалась слишком тесной и хрупкой для такого крупного мужчины. Может, он умеет подобно слонам спать стоя? А, может, и вовсе не спит?

Кэрью сказал, что в случае, если она передумает, то может всегда обратиться за помощью к нему. Джеймс же сказал, что помочь сохранить ей жизнь может только он. Энни не знала, кому из них верить. И уж тем более не представляла, может ли хоть кому доверять.

Она кинула взгляд на изящные часы «ролекс» на запястье — подарок отца. Без четверти три ночи. И совсем недалеко, за поворотом проселочной дороги, в салоне старенькой «тойоты» сидит покойник. Кто знает, а вдруг она тоже не доживет до утра?

Когда Энни проснулась, в комнате было темно, хоть глаз выколи. Луна спряталась, поднялся легкий ветерок, и до ушей её долетал лишь слабый шелест листвы. И тем не менее, открыв глаза, Энни вдруг поняла: в спальне кроме неё есть кто-то еще.

— Джеймс? — окликнула она неестественно спокойным голосом.

— Кто же еще? — его голос казался полумертвым от усталости. — Пора уходить отсюда.

Глаза Энни привыкла к темноте, и она различила его силуэт. Совсем рядом. Вдруг ей показалось, что он собирается к ней притронуться. Нет, только не это! Энни поспешно скатилась с кровати и отступила в угол. Джеймс за ней не последовал.

— Но как мы отсюда выберемся? — спросила Энни. В свежем предрассветном воздухе ей — в легкой маечке и джинсах — было довольно зябко. Говорить об этом Джеймсу она, разумеется, не собиралась.

— С помощью Клэнси.

По телу Энни пробежала дрожь.

— Я не поеду в этой ужасной машине…

— Ее уже и след простыл. Порой, когда им это нужно, Кэрью и его люди проявляют завидную оперативность.

— Но что случилось с Клэнси?

На глазах у Энни, Джеймс невозмутимо передернул плечами.

— Его тело никто не найдет. Это не важно — ни семьи, ни близких друзей в мирской жизни у него не было. Таков уж закон одиночного существования. Никто не замечает, что ты уходишь, и уж тем более — никто тебя не оплакивает.

Голос Джеймса едва заметно дрогнул. Впрочем, Энни подловила себя на мысли, что если бы не кромешный мрак, она бы не обратила на это внимания.

— И что, вас тоже ждет подобная участь? — спросила она.

— Если обстоятельства сложатся удачно, то — нет.

— А что будет, если они и в самом деле сложатся удачно? — уточнила Энни.

Джеймс приблизился к ней вплотную; отступать Энни было уже некуда — она и без того прижималась спиной к стене.

Маккинли остановился в считанных дюймах от нее, настолько близко, что она не только слышала его дыхание, но и чувствовала жар, исходящий от его тела.

— Тогда меня встретят с фанфарами, — просто ответил Джеймс.

Энни застыла в неподвижности. Нет, Джеймс не трогал её, но в этом не было необходимости. В самой его близости было нечто столь естественное и властное, что Энни показалось, что она давно уже всецело принадлежит этому человеку.

С превеликим трудом обретя дар речи, она неловко пробормотала:

— Вы уверены, что вам тридцать девять? Последние ваши слова скорее подошли бы юноше.

На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина, но затем Джеймс обеими руками обнял Энни за плечи. Энни вздрогнула, но заставила себя поднять голову и посмотреть в его едва различимые во мраке глаза.

Длинные пальцы Джеймса скользнули по её плечам, поглаживая ключицы.

— Осторожнее со мной, Энни! — прошептал он, склоняя голову ниже.

— Я вовсе не боюсь, что обижу вас, — вызывающе ответила Энни, но голос её едва заметно дрогнул.

— Ты меня вовсе не обижаешь. — Его пальцы скользнули ещё ниже, к её грудям. — Ты…

Он осекся, словно не зная, что сказать. Однако не тот был человек Джеймс Маккинли, чтобы мучиться от нерешительности, и Энни знала, что ответ у него готов.

— Я — что? — спросила она.

Он выпустил её столь резко и неожиданно, что Энни, отшатнувшись, ударилась спиной от стену.

— Поговорим об этом, когда вырвемся отсюда, — ответил Джеймс.

— А как мы это сделаем?

— Я же сказал — с помощью Клэнси. Он наверняка позаботился о том, чтобы у нас было здесь средство для передвижения. Задача лишь в том, чтобы найти его прежде, чем это сделает противник.

— Противник? Мне показалось, что Кэрью пообещал оставить нас в покое на одну неделю.

— Кэрью, как я уже говорил — не единственная наша головная боль, Энни. Возможно, что он и сдержит свое обещание. Возможно — нет. Я не намерен рисковать твоей жизнью, веря ему на слово.

— Почему — моей? А — вашей?

— О, она не в счет. — Джеймс провел рукой по шевелюре. — У нас перед ними есть одно преимущество. Силы их во многом превосходят наши, но зато противнику неизвестно, как мыслил Клэнси.

— А вам известно?

— Я много лет знал его. И доверял ему. Поэтому всегда мог предсказать его действия.

Говорил Джеймс без малейших признаков горечи или сожаления. Спокойно, словно пояснял решение логической задачи. Энни сняла с кровати небольшую дорожную сумку и, перекинув через плечо, спросила:

— Неужели вам это безразлично?

Джеймс, уже в дверях, приостановился.

— Что именно?

— Смерть Клэнси. Вы ведь были с ним друзьями. Близкими друзьями. Неужто вас не потрясла его смерть?

Джеймс устремился вниз по узким ступенькам, и Энни едва расслышала его ответ:

— К смерти мне не привыкать.

Он мог не говорить ей, что нужно ступать как можно тише и вообще вести себя поосторожнее — Энни уже это усвоила. Вслед за ним она растворилась во тьме, спускаясь почти так же беззвучно. Сумрачно-синее небо на востоке начало едва заметно бледнеть, и Энни невольно посмотрела на циферблат наручных часов с фосфоресцирующими стрелками. Без десяти пять.

— Снаружи кто-то есть? — прошептала она.

— Да — двое или трое агентов, — шепнул в ответ Джеймс. — Скорее всего, все они — люди Кэрью, что само по себе не слишком приятно. Если же среди них и тот, который расправился с Клэнси, то мы здорово влипли.

— Можно подумать, что мы и раньше развлекались, — криво усмехнулась Энни.

Джеймс нахмурился. Снова приостановившись, он повернулся к ней.

— Признаться, ты не совсем вовремя обрела свое чувство юмора, — промолвил он. И тут же, не дав ей ответить, добавил: — Оставайся здесь.

В следующее мгновение он растворился во мраке, и Энни поняла, что в кухне осталась одна.

Вдохнув полную грудь воздуха, она вдруг заметила, что ладони её всполтели, а сердце гулко колотится. Да, Энни боялась. И не просто боялась — от страха душа её ушла в пятки.

Стоя неподвижно как соляной столб, она поняла, к чему прислушивается. Каких звуков дожидается. С замершим сердцем она ждала, что вот-вот грянут выстрелы. Выстрелы, знаменующие гибель Джеймса.