Любовь.ru - Наталья Андреева

... Утро оказалось пасмурным, но теплым. Го­род был плотно укутан пуховым одеялом облаков и, задыхаясь, ждал дождя. Люба постояла не­много на балконе, разглядывая редких прохожих. Потом вошла в комнату, включила компьютер.

Он был умнее, быстрее и всегда на шаг впере­ди. Как будто заранее знал, что рано или поздно она так поступит: будет продолжать работу с пациентами через Интернет. Потому что первое сообщение было от него.

Добрый день. Теперь нам никто не мешает. Я почти холост, вы вдова, но это частности, а в целом между нашим семейным положением можно поставить жир­ный знак равенства. Одиночество со знаком минус помноженное на одиночество со знаком минус дает один огромный плюс. Мы можем объединить их в одно огромное одиночество. Величиною с виртуальный мир. Я давно вас не видел и уже начинаю забывать, какого цвета у вас глаза, не огорчайте меня, пришлите фото­графию. Только, пожалуйста, цветную.

Тот, который когда-то пытался изображать Ромео

«Чтоб ты провалился», — подумала Люба в сердцах. Как же быстро он ее вычислил! Если , бы она лучше разбиралась в компьютерах, дога­далась бы, как он это сделал. Да, он умнее. Еще и издевается: «Добрый день...» Ах, он...

Люба, наконец, сообразила. Сколько раз за вчерашний день она сказала эту фразу? Все го­раздо проще. Она же сама вчера дала желающим новый адрес электронной почты. Желающих оказалось трое. Ну как она раньше этого не по­няла! Конечно! Он был одним из ее пациентов. Вернее, маскировался под пациента. Сам же сказал, что она, Люба, знает про него все. Прихо­дил несколько раз к ней на прием. Но который из трех? Для того чтобы это понять, надо работать. Рано или поздно он себя выдаст. Одна из историй вымышленная, такая же придуманная, как весь этот виртуальный мир. Он сочинил ее, словно красивую сказку, а на самом деле прячет за этим фасадом что-то другое. Может быть, не любовь, а ненависть. К Олегу, к ней, к его жене, а теперь вдове. Что ж, поиграем. Сделаем вид, что условия приняты. Пусть не знает, что она догадалась.

Только все равно остается открытым вопрос: который? Кто?

Глава 3

Пациенты

1

У нее мелькнула было мысль позвонить ка­питану Самохвалову. Если этот Ромео — один из трех ее пациентов, то проверить у них алиби на тот вечер, когда убили Олега, не так уж и сложно. Но потом она решила не спешить и первые шаги сделать самой. Интересно же раскрыть престу­пление, не выходя из дома. Информация — вот ключ к успеху. А у нее есть доступ к любой ин­формации. Остается только получать ее и анали­зировать. Самохвалов может проверить алиби у всех троих, она же нечто более существенное — мотивы странных поступков этого Ромео. Алиби можно себе и устроить, к тому же в тот вечер всех троих могло дома и не быть. Одного будет покры­вать жена, другого любовница, третий окажется геем, стесняющимся в этом признаться, и все хором начнут врать. Нет, Самохвалов подождет. Пусть копается в биографии Олега, а она будет изучать биографии своих подопечных.

...Быстрее всех откликнулся на предложение исповедаться письменно тот самый «особенный человек», который, едва услышав ее голос, ис­терично воскликнул: «Господи, куда же вы про­пали?!» Павел Петрович Стрельцов, Люба его вспомнила, едва прочитав первые строки посла­ния. Мужчина пятидесяти с небольшим лет, ухо­женный, всегда прекрасно одетый, с бархатным голосом^ полнеющий, но еще в хорошей физиче­ской форме. В разговоре он все время возвращал­ся к этому моменту: к занятиям спортом. К месту и не к месту напоминал собеседнику о том, что вот он, Павел Петрович Стрельцов, несмотря на возраст, бегает по утрам, регулярно, два раза в неделю, посещает бассейн, строго соблюдает при этом диету, а по выходным дням играет в теннис с людьми своего круга.

Люба словно услышала его низкий, хорошо поставленный, как у диктора, голос: «Да-да, с людьми своего круга. Ни с кем попало. Я такой человек».

Поддерживать уверенность в том, что он в хорошей физической форме у себя и окружаю­щих, Павлу Петровичу было просто необходимо.' Дело в том, что у него была молодая жена. Весьма миловидная особа двадцати лет, Люба видела ее фотографию. Она бы никогда не подумала, что такие девушки способны выйти замуж по расчету. Полина Стрельцова выглядела, словно тургеневская барышня из дворянского гнезда: романтическая внешность и чудом сохранившая­ся чувствительность души в век, когда женщины перестали стесняться мужских профессий, а красивой одежде стали предпочитать удобную. Одним словом, милая Полина была совсем несо­временна в том, что касалось внешности и мане­ры одеваться. Она носила темную, роскошную косу, венком обернутую вокруг головы, почти не красилась, ибо глаза ее были и без того огромны, и, судя по платью, в которое была одета на фото­графии, модной джинсе предпочитала нежные рюши, воланы и кружева.

И тем не менее именно эта девушка поступила очень современно: вышла замуж за человека на тридцать с лишним лет ее старше, многословного, эгоистичного, зато богатого, живущего за городом в собственном особняке, имеющего собственную фирму и солидные знакомства с «людьми своего круга». Полина Стрельцова вошла в это круг, да­же не подозревая, какие ее там ждут проблемы.

О том, что молодая жена не слишком вписа­лась в компанию богатых и далеко не молодых людей, Павел Петрович упоминал лишь мель­ком, поскольку жаловался он на то, что у Полины не сложились отношения с его сыном от первого брака; Павел Петрович винил в этом молодую жену  и   ее   легкомысленный   характер.   Хотя, вспоминая фотографию девушки, Люба никак не могла поверить в то, что Полина Стрельцова особа легкомысленная. Скорее наоборот, медли­тельная, спокойная, рассудительная и отнюдь не способная на скандальные выяснения отношений со своим пасынком. Задумчивый взгляд огромных карих глаз, длинные ресницы, высокий, гладкий лоб, тонкие губы в загадочной полуулыбке. Такая милая девушка! Люба никак иначе ее про себя и не называла. Только так: милая Полина. Но внеш­ность зачастую бывает обманчива.

Но Павел Петрович без устали рассказывал о ссорах молодой жены с его сыном, человеком молодым, избалованным и горячим. Нервничал Стрельцов потому, что жить в собственном доме, по его словам, стало невыносимо. И психотерапевта он стал посещать по этой же причине: нервы. К тому же молодая жена требует к себе постоянного внимания. Он же, Павел Петрович, уже не юноша, темперамент не тот, а тут еще сы­нок подзуживает, знакомые намеками замучили: как, мол, она, жизнь молодая? А какая жизнь, если каждое утро начинается со скандала?

Стрельцов был человеком словоохотливым, задавать ему наводящие вопросы не приходи­лось, и Любе удавалось с трудом вклиниваться в его монолог. Все отведенное для сеанса время она слушала, слушала, слушала, ожидая, когда же Павел Петрович, наконец, выговорится. Не дождалась. Это был так называемый человек-монолог, с уникальной способностью говорить, , не обращая никакого внимания на реакцию со­беседника. Пусть зевает, пусть откровенно ску­чает, пусть даже злится, главное, выговориться самому. И теперь он начал с того, что прислал ей чуть ли не всю первую часть своего личного дневника. В письменных излияниях Стрельцов был так же подробен, многословен и целиком со­средоточен на себе самом. Люба никак не могла понять, почему Павел Петрович возвращается к истории пятнадцатилетней давности. Тем более что она ее уже слышала на первом сеансе. Почти слово в слово: