Секреты - Лесли Пирс

Позже они поднялись, оделись и вышли поискать чего-нибудь поесть и попить. Было уже девять вечера, слишком поздно, чтобы пойти в кино или на спектакль, как они планировали. Майкл повел ее в ресторан рядом с гостиницей, о котором ему рассказал один из друзей, и они с жадностью проглотили огромный кусок мяса гриль с овощами, запив это бутылкой красного вина.

— Мне хотелось бы, чтобы мы немедленно поженились, — сказал он вдруг. — Я отдал бы все что угодно за возможность возвращаться к тебе домой по вечерам.

Адель положила свою руку поверх его.

— Ты отлично знаешь, что это невозможно. Меня выгонят с работы, потому что медсестрам нельзя выходить замуж. И в ВВС не любят, когда их молодые пилоты женятся.

— Да, но это не мешает мне мечтать, — сказал он с легкой грустью. — Я даже не могу сказать, когда мы снова проведем вместе выходные.

Адель знала из рассказов Майкла, что никто из молодых пилотов в Биггинг-Хилле серьезно не воспринимал мысль о войне. Летать было их страстью, и между тренировочными полетами они играли в футбол, регби и крикет или набивались в машины и с криками ехали в ближайший паб, где, вероятно, переворачивали все вверх дном. Они разыгрывали друг друга, у них были странные правила инициации для новых рекрутов, и причина, по которой не одобрялись браки, была в том, что нужно было поощрять более крепкую связь между членами эскадрона.

Но хотя жизнь в Биггинг-Хилле большей частью была похожа на непрекращающееся веселье, мало кто читал газеты и разговоры о политике были строжайше запрещены, она знала, что Майкл очень хорошо отдает себе отчет в шаткой ситуации Англии с Германией.

Обычные гражданские люди могли верить, что Невилл Чемберлен обеспечивает «мир современникам», на Майкл наблюдал масштабное перевооружение правительства, видел кампании по вербовке и доставку в Биггинг-Хилл новых «ураганов» и «спитфайров». Он мог беспрестанно восхищаться, что эти машины разгоняются более чем на 300 миль в час, и притворно поддерживать общее мнение, что задачами пилота в военное время являются разведка и сбрасывание бомб, но он знал больше.

Их тренировали в воздушных боях, им нужно было учиться стрелять и прыгать с парашютом. Адель знала не хуже его, что авиация будет во всех горячих точках и что воевать будут не в окопах, а в воздухе.

Всем молодым пилотам надоели разговоры о возможной опасности, но Адель ощущала, что их с Майклом занятия любовью вдруг заставили Майкла понять, что их может разлучить не отсутствие родительского одобрения, а смерть.

У нее по спине пробежал холодок. Недавно вся больница переполошилась из-за дополнительной практики обработки ран и ожогов для всех студенток-медсестер. Она знала, что в большом количестве заготавливаются лекарства, перевязочный материал и другие припасы. Но пока что все это казалось похожим на учебную тревогу, необходимую на крайний, но маловероятный случай. И вдруг она почувствовала, что все были глупо беспечны.

— Тогда нам просто нужно будет максимально использовать то время, когда нам удастся быть вместе, — сказала она, заставив это прозвучать весело и спокойно. — У нас впереди вся ночь и весь завтрашний день. Давай думать об этом.

Роуз вышла на станции метро Темпль и минуту стояла, изучая карту. Была первая неделя февраля, и выпавший вчера снег еще лежал толстым белым слоем на крышах домов и деревьев. На улицах и мостовых он превратился в предательский черный лед, и было морозно.

Роуз оделась для красоты, не для тепла, и уже пожалела об этом, потому что ее ноги в туфлях на высоких каблуках превратились в две сосульки, и она рисковала поскользнуться на льду. Джонни купил ей голубое пальто с серым лисьим воротником еще осенью, и тогда оно казалось очень теплым. Но на самом деле оно годилось только для мягкой погоды, потому что сильно продувалось ветром. Если бы она не прикрепила свою маленькую шляпку к волосам парой шляпных булавок, шляпка бы просто слетела от сквозняка в метро.

Ей хотелось поймать такси, но у нее уже оставалось меньше десяти шиллингов до конца недели. И все же, если сегодня все хорошо пройдет, возможно, она до конца жизни никогда больше не будет ездить в метро.

Осторожно шагая, держась за стены и поручни, она наконец дошла до Темпля. Она не была знакома с этим районом Лондона и удивилась, обнаружив, что он похож на муравейник очень старых зданий, в каждом из которых, похоже, гнездились десятки адвокатских контор.

Она совершенно случайно увидела объявление о помолвке Адель и Майкла Бэйли. Люди оставляли газеты в ресторане «Сохо», где она все это время работала, и их складывали пачками в кладовке, чтобы раскладывать по полу в кухне после мытья.

В прошлом году, в ноябре, Роуз взяла домой газет из пачки, чтобы топить печь. Она сидела за столом, газеты лежали рядом, и она машинально взялась их перелистывать. Когда она дошла до колонки рождений, смертей и браков в старой «Таймс», вспомнила, как мать читала эти объявления — она всегда говорила, что ей хочется посмотреть, не встретит ли она знакомую фамилию.

Роуз лениво и по диагонали проглядывала колонку с именами, но когда увидела фамилию Бэйли в подразделе «Помолвки», она вчиталась. К своему шоку и крайнему изумлению, она узнала, что Майкл Бэйли, сын Майлса Бэйли, барристера из Элтона, Гемпшир, обручается с Адель Талбот из Винчелси, Сассекс.

На мгновение она подумала, что у нее сейчас случится сердечный приступ. Ее сердце забилось, как отбойный молоток, и на лбу выступил пот. Ей пришлось налить себе стакан бренди, чтобы успокоиться.

Роуз часто думала про Майлса Бэйли после своей поездки с Джонни в Винчелси летом, но как только она преодолела шок от того, что он снова по совершенной случайности замаячил в ее жизни, чаще всего она думала о нем с издевкой. Он никогда точно не знал, где она живет, она всегда отвечала очень уклончиво. Но когда его жена переехала жить в Винчелси, он должен был вспомнить, что его юная любовница жила где-то неподалеку. Может быть, он боялся, что она вернулась туда жить после того, как он ее бросил.

Ей было забавно представлять, как он боится столкнуться с ней во время визитов к жене, и она даже подумывала написать ему в Хэррингтон-хаус какое-нибудь зашифрованное послание, чтобы он знал, что она держит его в поле зрения. Но она не сделала ничего — все это было слишком давно, и ей уже не хотелось устраивать ему неприятности.

Но в лежащем перед ней написанном черным по белому объявлении не было и близко ничего забавного. Она не могла проигнорировать тот факт, что сын Майлса намеревался жениться на его дочери. Их нужно было остановить.

Они были братом и сестрой!

Роуз набросала несколько писем матери, объясняя все и прося остановить свадьбу, но все их разорвала, потому что помнила, с каким презрением смотрела на нее Хонор во время ее последнего посещения. Она ни за что бы не поверила, что Роуз движет вопрос морали: она просто будет считать это какой-то подлой попыткой испортить шанс Адель на удачный брак.

Роуз не могла ни есть, ни спать, отчаянно пытаясь разработать лучший способ решения проблемы, но как всегда, когда ее что-то беспокоило, она пила больше, и в результате оказывалась не способна ясно думать. Пролетали недели, а она не предпринимала ничего, только ходила на работу, а потом каждую ночь напивалась до забытья. Джонни продолжал мучить ее расспросами, но она упорствовала в своем желании не отвечать, и он перестал у нее появляться. Без общества Джонни и без его денежных подачек и подарков она чувствовала себя еще хуже и пила еще больше. У нее были долги по аренде, она по-настоящему рисковала местом работы и, что еще хуже, невольно входила в такую же черную полосу, в которой находилась после смерти Памелы.

Потом на Рождество до нее дошло, что она должна пойти к Майлсу. Он в состоянии с этим справиться, и если у него от этого начнутся такие кошмары, от которых страдала она, значит, он это заслужил. Она пошла в библиотеку, взяла «Кто есть кто» и нашла и его домашний адрес, и адрес его конторы в Лондоне.

Только увидев его имя в этой большой книге в кожаном переплете, она по-настоящему поняла, что он стал очень преуспевающим и важным человеком. И когда она положила это на другую чашу весов против всех страданий, выпавших на ее долю по его милости, в ее голове начали возникать фунты стерлингов, и вопрос морали резко упал.

Как только у нее созрел план, она сосредоточилась на нем. Вначале января она перестала пить и начала брать дополнительные смены в ресторане, чтобы заплатить аренду, сделать прическу и купить что-нибудь новое из одежды.

Наконец она договорилась о встрече с Майлсом на сегодня. Это было самой сложной задачей. Она назвалась миссис Фитцсиммонс и дала ложный адрес в Кенсингтон. Она сказала его секретарше, что у нее было крайне деликатное дело, касающееся наследства отца, и что мистера Бэйли ей порекомендовали друзья.