Бегущая в зеркалах - Мила Бояджиева

- Молодцы, молодцы, девочки, - хвалил Леже опекающих спящего медсестер.

"Этак мы, в самом деле, откроем новую область медицины, - размышлял профессор, вглядываясь в лицо Динстлера. - Что-то я не замечал раньше этой горбинки на его носу и брови явно загустели... А упрямая складка губ? прямо Наполеон!... Ну не придумываю же я в самом деле все это? Сколько раз разглядывал эти невнятные черты и думал: Эх, взяться бы за тебя, парень! Здесь подправить, там убавить... Как удивительно повлиял на него сон! "Гипнотерапия и красота" - надо об этом поразмыслить... Если он проспит этак "продуктивно" год, то хоть в Голливуд. Будем фиксировать процесс внешних изменений на фотопленку - интереснейшие данные!"

Но Йохим не успел подтвердить гипотезу Леже, проснувшись на тринадцатые сутки. Сел, огляделся, застегнул верхнюю пуговицу казенной пижамы.

- Здравствуйте, коллега Зендель, мы, кажется, сегодня еще не виделись, - поздоровался он с оторопевшей медсестрой. - Как я здесь оказался? Со мной что-то не ладно? Почему раздет? Медсестра замялась и попятилась к двери:

- Я лучше позову профессора!

- И принесите, пожалуйста, мои вещи! - крикнул Динстлер ей вслед. Что-то невероятное творится в этой клинике.

Леже пулей влетел в палату, тряс Динстлера за плечи, считал пульс, распорядился немедля измерить давление и сделать электрокардиограмму.

- Срочно - полное обследование! Черт! Фу ты, черт! Вот это сюрприз! не мог успокоится старик, разглядывая пробудившегося.

- Во-первых, профессор, перестаньте чертыхаться. Это... нехорошо. А во-вторых, объясните, что значит весь этот спектакль? Мы что - лишились своих пациентов и перешли на самообслуживание? - Динстлер сдернул с руки перевязь тонометра, закрепленного медсестрой. - Я абсолютно здоров. А вот что с вами, профессор? Боюсь, вам необходимо серьезно заняться нервами.

Леже насторожился. "Что-то не так, - думал он. - Этот голос, вернее, интонация, это лицо - ведь другое лицо! Меня не проведешь, я на этом деле собаку съел." И Леже конфиденциально обратился в частное сыскное агентство, начав расследование. Он подозревал бог весть что и на всякий случай держался с человеком, проснувшимся у него в палате, как ни в чем не бывало. А это требовало выдержки, ведь профессор уже почти не сомневался, что мужчина с властной складкой у рта был самозванцем.

Но результат расследования разочаровал Леже - в идентичности данных дактилоскопии его служащего Динстлера и проснувшегося пациента сомневаться не приходилось. Зато детективы выяснили, что доктор снимал квартиру на "Площади Рыцаря" в Сен-Антуане с некой мадмуазель Грави, уехавшей из городка на взятой в прокате автомашине и разбившей ее на трассе М-6, ведущей в Канны. В аварии никто не пострадал. Ущерб оплачен владельцу гаража неким господином, пожелавшим остаться неизвестным. Копия чека прилагается.

"Ага, значит это все же он, но в сильном любовном шоке. Я всегда знал, что пациентки влюбляются в своих докторов. Ай да Динстлер! Вот это ход!.. Пережитое нервное потрясение, по-видимому, и обусловило личностные изменения, а от этого - и внешние перемены. Ведь известны случаи, когда великие актеры перевоплощались в своих персонажей настолько убедительно, что были неузнаваемы даже без грима. Во всяком случае, история интересная, далеко не завершившаяся, и надо быть на чеку, - решил бдительный профессор.

Когда Динстлер попросил у Леже недельный отпуск для делового визита на родину, профессор не колеблясь отпустил его с полной выплатой зарплаты, не надеясь на возвращение. Однако, в означенный день тот появился в его кабинете в сопровождении молодой женщины и попросил часовую аудиенцию при закрытых дверях.

- Ванда - моя жена, - представил Динстлер профессору свою спутницу. - Мы с супругой имеем к вам серьезное предложение, господин Леже.

Пока посетитель обстоятельно и четко излагал профессору свои соображения, тот ерзал в кресле, испытывая смутное томление - что-то здесь все же было не так, а вот что? "Да просто я не могу смириться с мыслью, что слабак и романтик, проспав две недели, превратился в крепкого мужика с бульдожьей хваткой. Не могу признать, что раньше была всего лишь масочка "бескорыстный Дон Кихот", "влюбленный Пьерро" - пудра и глицериновые слезы! Сейчас-то он настоящий и не случайно это дама рядом - не простая дама", наблюдал исподлобья визитеров Леже.

Статная блондинка в строгом деловом костюме держалась очень корректно. Ее голубые, прямо смотрящие глаза, лучились любезностью и уважительным внимание, а высоко открытые узкой юбкой изящно скрещенные ноги в модных тупоносых лаковых туфлях приводили к мысли, что "коллеге Леденц" не чужды земные радости.

План Динстлера заключался в следующем. Профессор должен признать, что возглавляемое им направление лицевой пластики доведено до совершенства. До тупикового совершенства - nec nlus ultra. Дальше в этом направлении идти некуда. У него, у доктора Динстлера есть свои соображения и своя методика принципиально нового подхода к коррекции физического статуса, требующая серьезной экспериментальной отработки. Его жена - доктор Леденц дипломированный фармецевт, прошедший хорошую школу на одном из закрытых химических предприятий Калифорнии. Ей предстоит возглавить поиск медикаментозной базы нового направления, суть которого пока должна сохраняться в строгой тайне: ведь речь идет о сенсационном научном открытии.

- Мне необходима маленькая, хорошо оборудованная лаборатория в стороне от любопытных глаз, небольшой надежный персонал и основательный кредит... Я не склонен к фантазиям, профессор, и отдаю себе отчет, что баснями сыт не будешь. И хотя абсолютно уверен в плодотворности своего эксперимента, набросал вкратце практическую программу финансового обеспечения долгосрочных поисков. Здесь в горах, недалеко от санатория я открываю небольшой собственный филиал вашей клиники. Нет, нет, профессор я не позволю прорваться воплю возмущения: естественно, иметь конкурента под боком вам вовсе нет резона, а вы еще не доросли до альтруизма. Я и не требую вас собственноручно накинуть себе петлю на шею. Мой филиал будет до поры до времени лишь работать в комплексе с этим санаторием. Я предусмотрел для него следующие направления: релаксационные процедуры- грязелечение, массаж, гипнотерапия и так далее и главное - различные методы корректировки фигуры от хирургических до терапевтических. Иногда, и лишь в тех случаях, когда вы сами направите к нам клиента, мы будем заниматься пластикой лица, преимущественно возрастных изменений и хорошо оплачиваемых "травм". Подчеркиваю еще раз, что моя клиника будет очень небольшой на 5-6 пациентов, с условием полной конфиденциальности и высокого класса работы. Вся эта временная возня мне необходима лишь до тех пор, пока я не смогу пустить в ход отработанный, абсолютно сенсационный, профессор, можете не сомневаться, метод. И вот тогда-то мы с вами, господин Леже, выходим на совершенно иной уровень - уровень старателя, сидящего на золотой жиле...

- Или на пороховой бочке, - хмуро заметил Леже. - Судя по всему, предполагаемое "открытие" должно наделать много шума и много денег. А это, как известно, весьма чревато... Но это так - попутная ремарка. Я все же не пойму, уважаемый коллега, почему вы так уверены, что я должен охотно содействовать вашему начинанию? Из слепой жадности к каким-то весьма абстрактным будущим доходам? Из научного интереса или дружеского расположения? А может быть, я произвожу впечатление добродушного Санта Клауса?

- Увы, профессор, ничто из перечисленного вами мне не приходило в голову. Я просто знаю, что вы - именно тот человек, который станет моим деловым партнером, внеся 40% необходимой для открытия клиники суммы. 50% я рассчитываю получить от Брауна. Мы с супругой, взвалив на себя основную часть предстоящей работы по налаживанию новой методики - - назовем ее условно "Пигмалион"-, к сожалению, располагаем на сегодняшней день небольшой суммой. Подумайте, уважаемый профессор, - вы меня знаете. Я редко ошибаюсь, даже когда вам кажется, что я делаю глупости. Вернее - именно тогда, - Динстлер простодушно улыбнулся. - Ответ жду завтра вечером. И думаю, что вас не нужно убеждать, что этот разговор - сугубо между нами.

...Леже колебался. "Вложить значительную сумму в столь сомнительное предприятие, основываясь на каких-то смутных поисках и обещаниях? Нет, я не мальчик, поздно пускаться в аферы. А если в лоторее везения выскочил именно тот шальной шанс, которого ждешь всю жизнь, не переставая надеяться по последнего вздоха - а вдруг? Есть в этом новом Динстлере какая-то притягательная дьяволинка - какая-то заманчивость невероятного. Убедительность абсурда". Профессор промаялся всю ночь, так и не приняв окончательного решения, а утром подписал чек - не глядя, чисто машинально.

Через два дня Динстлер имел необходимую сумму. Уговорить Брауна не составило труда. Остин очень обрадовался, услышав голос Йохима, не потребовалось ни визита, ни письменных гарантий займа - он лишь узнал банковский счет Динстлера, на который должен был перевести вклад. Проблема "пайщиков" решалась без особых хлопот: они послушно шли на зов идеолога "Пигмалиона", слетались, как мотыльки к огню, они подчинялись ему без сопротивления.