Секреты - Лесли Пирс

Майкл приехал повидаться с ней в начале свои летних каникул, даже не предупредив. Он оставался с матерью лишь несколько дней, прежде чем поехать в Шотландию, и очень надеялся, что у Адель будет выходной. И ему действительно повезло, у нее был выходной, и хотя она обычно ездила домой к бабушке, на этот раз осталась в общежитии, чтобы поучиться.

Некоторые медсестры видели, как он ждет ее в холле, и потом безжалостно дразнили ее. Оказалось, что если кто-то заезжал сюда, вместо того чтобы договориться и встретиться в городе, подразумевалось, что это серьезные отношения. И еще это означало, что в будущем старшая сестра будет зорко следить за ней.

Был сильный ливень, поэтому они поехали на машине в кафе в Батл. Это было приятное заведение с бумажными занавесками в полосочку и скатертями и множеством ярких медных горшков, подвешенных к балкам.

Адель еще находилась под впечатлением от работы медсестрой и не могла говорить ни о чем другом, пока они пили чай и ели сдобные лепешки и пирожные. У Майкла в голове тоже была одна-единственная мысль. Он собирался уезжать и остановиться у людей, которые казались невероятно важными персонами, у них был замок на озере и частный самолет, на котором он сможет летать. Они оба ни словом не обмолвились о болотах, будто пытались быть другими людьми.

Он выглядел настоящим джентльменом в серых фланелевых брюках и яркой фланелевой спортивной куртке и часто невольно переходил на студенческий сленг, который она не всегда понимала. Он также вырос и стал очень красив: его волосы были намного длиннее, лицо тоньше, и пока он просил официантку принести еще чая, на его угловатые скулы упал свет из окна, и она почувствовала, что ее захлестнула волна желания.

И все же, как бы ни было замечательно снова увидеть Майкла, у Адель осталось неприятное чувство, что он оценивал ее и пришел к выводу, что чего-то в ней не хватает. Она не могла винить его — в дешевом хлопковом платье, с голыми ногами, болтая о градусниках, суднах и тому подобном, она, вероятно, имела вид такой простушки.

Она понимала, что он знакомится со многими девушками. Она представляла, что все они ужасно хорошо воспитаны, разговаривают, как дикторы, и носят одежду из дорогих магазинов. Почему он по-прежнему проявляет интерес к кому-то, кого не одобряют его родители? Особенно когда вокруг него бесчисленное количество девушек, более красивых, умных и с меньшими проблемами, чем у нее?

Майкл должен был возвращаться к матери на ужин в семь часов, и когда он завез ее в общежитие, то поцеловал в щеку.

— В следующий раз мы договоримся заранее, чтобы у нас было больше времени, — сказал он. — Я хочу пригласить тебя на ужин или потанцевать.

Адель набрала в рот воздуха, прежде чем ответить. Она хотела Майкла на любых условиях — когда он был рядом, у нее подкашивались ноги, сердце билось чаще, и она могла смотреть в его темно-синие глаза вечно и никогда не уставать. Но она была реалисткой, и сколько бы у них не было общего пять лет назад, когда они впервые встретились, сейчас они выросли и находились на разных полюсах. Даже если бы его родители не были так настроены против нее, у них все равно ничего бы не получилось, и она не хотела, чтобы Майкл чувствовал, что он чем-то связан с ней.

— Нет, Майкл, — сказала она твердо. — Ни танцев, ни ужина, просто время от времени посылай мне открытку, чтобы я знала, чем ты занимаешься.

Она ожидала, что ему станет легче и он даже рассмеется и скажет, как он рад, что она по-прежнему такая же прямая, как была ребенком, но, к ее удивлению, он был поражен и выключил двигатель машины.

— Я тебе больше не нравлюсь? — спросил он. Он положил одну руку ей на щеку, чтобы она не могла отвернуться от него, и его глаза впились в нее.

— Конечно, ты мне нравишься, глупый, — сказала она и попыталась рассмеяться. — Ты всегда будешь моим особенным другом, но это не означает, что ты должен периодически возникать и кормить меня пирожными, чтобы возместить ужасное обращение со мной твоего отца.

— Ты думаешь, я из-за этого сегодня приехал? — спросил он.

— Ну… да, — сказала она. — Возможно, ты на самом деле не считал это причиной, но я думаю, что это так. Тебе не нужно чувствовать себя виноватым из-за этого, я сейчас медсестра, и работа с твоей матерью помогла мне открыть этот путь. Я ни на тебя, ни на нее не сержусь.

Он положил другую руку на ее щеку, обняв ладонями ее лицо.

— Ты все не так поняла, — ласково сказал он. — Я хочу пригласить тебя на ужин не потому, что чувствую себя виноватым, а потому, что хочу, чтобы ты была моей девушкой.

— Но как ты можешь этого хотеть? — спросила она, чуть не теряя сознание от прикосновения его ладоней к ее щекам. — Я никогда не смогу стать частью твоего мира.

— Посмотри на себя, — сказал он с нежной улыбкой. — Адель, ты красивая, способная и сильная, ты сможешь стать частью любого мира, если захочешь. Но я не хочу, чтобы ты становилась частью чего-то, я просто хочу тебя такой, какая ты есть и где бы ты ни была. Мне нравятся твои жизненные ценности, твое отсутствие высокомерия, твоя доброта. Ты мне нравишься, очень нравишься!

Прежде чем Адель смогла что-то сказать, он поцеловал ее. Не таким сорванным, смущенным поцелуем, каким был их первый поцелуй два года назад, но настоящим поцелуем возлюбленного, и это был первый поцелуй в жизни Адель. Его губы были намного мягче, чем она ожидала, он обнял ее и притянул к себе. Кончик его языка немного раздвинул ее губы, и вдруг она поняла, как любовники могут стоять на вокзалах и в дверях магазинов, целуясь часами. Она подумала, что сможет даже проигнорировать старшую сестру, если та будет стоять на ступеньках общежития и наблюдать за ними. Она хотела остаться в объятиях Майкла навсегда.

— Ну что, ты будешь со мной встречаться? — спросил он, когда они перестали целоваться. Он все еще крепко держал ее в свои руках и потерся носом о ее нос. Что она могла ответить, кроме «да»? Кода она наконец выбралась из машины, она была такой счастливой, что ей захотелось побежать в общежитие и закричать, объявляя всем, что Майкл Бэйли хочет, чтобы она была его девушкой.

Но она могла не трудиться объявлять это публично, потому что казалось, на них с Майклом было наслано какое-то проклятие. Он специально приехал из Шотландии пораньше, чтобы встретиться с ней, но ее поставили в ночную смену, и они провели вместе лишь несколько часов во второй половине дня, гуляя по набережной.

В сентябре, когда он снова смог вырваться, у него поломалась машина и он застрял в двадцати пяти милях от своего дома в Элтоне. Он все равно приехал, как они договаривались, но у них осталось времени только на то, чтобы поесть рыбы с жареной картошкой, а потом она пошла на ночное дежурство. Он встретил ее утром, когда она сменилась, но она была такой уставшей, что заснула в его машине, когда они поехали завтракать.

В октябре он должен был возвращаться в Оксфорд, и поскольку это был его выпускной год, ему нужно было много заниматься. Но он писал ей каждую неделю и умолял, чтобы она потерпела и не влюблялась в какого-нибудь молодого врача.

На это Адель могла лишь улыбнуться. Она работала так много, что, когда заканчивалась ее смена, единственное, чего она хотела, — это добраться до своей кровати, а еще ей нужно было готовиться к экзаменам. Кроме того, медсестрам было строго запрещено близко общаться с врачами, но даже если бы это не было запрещено, ни один из них не мог бы сравниться с Майклом.

Она очень много мечтала о нем, вспоминая его поцелуи, каждый его комплимент, каждую шутку. Но тем не менее пыталась сдерживать себя и не думать о будущем, потому что, кроме враждебности его отца по отношению к ней, существовала еще реальная угроза войны.

Каждый день в новостях появлялись очередные предвестники войны. Мистер Чемберлен, премьер-министр, выступал с утешительными речами, но кого он уже мог одурачить? Майкл все больше и больше упоминал о ВВС в своих письмах. Иногда у Адель возникала мысль, что он на самом деле надеется на войну. Он заявлял, что если будет война, то сражаться будут в небе, а не в окопах, как в Первую мировую, и говорил об этом с возбуждением и даже удовольствием.

Как она могла думать о будущем, если Майкл настроился на самую опасную профессию, которую она только знала?

Адель клонило ко сну во время поездки автобусом домой в Рай в тот вечер. Но каждый раз, когда ее голова касалась холодного окна, она просыпалась, вздрагивая. Она уже так хорошо знала дорогу, что ей не нужно было вглядываться в темноту, чтобы посмотреть, где они находятся. Она даже с закрытыми глазами знала по поворотам дороги, по крутизне холма и даже по количеству людей, которые садились в автобус или выходили, сколько он уже проехал. Она знала, когда они останавливались у развилки в Петт, по пыхтению толстой женщины, которая всегда выходила здесь.