Бегущая в зеркалах - Мила Бояджиева

- Так что я теперь - свободная девушка, но трахаться с кем попало, как это сейчас принято, не собираюсь, - она угрожающе глянула на Йохима, "загоравшего" в полной дорожной экипировке - в брюках, рубахе и даже теннисных тапочках.

- Отдыхай спокойно, - заверил он. - Я не сексуальный маньяк и не полиция нравов. К тому же - жених, догуливающий последние холостяцкие дни.

Нелли хмыкнула:

- Заявление, достойное киногероя 30-х годов. Но что-то не верится: сидишь, такой застегнутый на все пуговицы, боишься расслабиться. Наверное, за себя не ручаешься, - она иронически прищурила зеленые, по-восточному подтянутые к вискам глаза.

- Да, я скромный. И сгораю на солнце. А кроме того - далеко не такой плейбой, как Дани, чтобы демонстрировать экстерьер и навязываться очаровательным француженкам... Работа у меня мрачная, характер скрытный, спортом не увлекаюсь, к сексу отношусь разумно.

- Разумно? - Нелли возмущенно привстала, - Вот уж определение меньше всего сюда подходящее. Мне кажется, секс может быть каким угодно, но самые ценные, редкие его экземпляры появляются вне разума и логики... Вне привычек, законов, становясь экстремальным событием. В голосе Нелли появились менторские интонации.

- Ну ты прямо как на лекции в клубе молодых супругов. А по сути-то все гораздо проще, - и Йохим, с удивлением понимая, что он впервые обсуждает ту тему, да еще с малознакомой женщиной, пустился в откровения, пытаясь подвести для себя самого итоги собственного опыта. Он вспомнил ту ночь на чердаке с персиковым вкусом на губах и ощущением, что мир перевернулся, открыв, наконец, свою подлинную суть. А потом что-то ушло, схлынуло. Агрессия чувств, завоевавших и подчинивших на какое-то время всю территорию его Я, оказалась надуманной, ложной. Эротическая окраска действительности поблекла, эмоции улеглись, обосновавшись в специально отведенном им уголке жизни и обозначенном понятиями супружества, брака.

-Значит, ты с этим завязал, - констатировала Нелли, - То есть хочешь сказать, что ни на кого, кроме твоей Ванды, у тебя просто не стоит?

Йохим не успел ответить.

- Ну что, флиртуете? - показался над палубой бронзовый торс Дани.

- Обсуждаем немецкую лингвистику, - огрызнулся Йохим.

- Сворачивайте научную дискуссию - перед вами остров "Монте-Кристо", то есть - "Сан-Остин-Браун".

Прямо по курсу, метрах в пятистах от них возвышался каменный берег, резко ограниченный с двух сторон, так что сразу было понятно, что это всего лишь небольшой кусок суши, хотя и монументальный. Огромный, плавающий в синеве торт из каменных слоистых глыб, украшенных пышно взбитым "кремом" цветущих бело-розовых кустов и деревьев, венчало оригинальное строение, как продолжавшие своими линиями естественные природные формы скалистого рельефа. Геометрические конструкции из стекла и металла, пронизывало солнце, стоящее за "спиной" дома. В небольшой глубокой бухточке покачивался на воде мощный катер авиационных очертаний, а на бетонном причале уже кто-то стоял, сигнализируя гостям взмахами рук.

- Вон твой мафиози уже заждался, пока вы там возились с мотором, съязвил Йохим. Яхта благополучно причалила и девушкам, помогая высадиться, протянул руку очень крепкий, коренастый мужчина, оказавшийся темным мулатом. Под тонким, журнально-элегантным летним костюмом угадывался прочный каркас мышц, молодое лицо с полу-европейскими чертами выражало приветствие.

- Малло, помощник и друг мсье Брауна, - представил Дани друзьям темнолицего крепыша.

- Шеф просил меня приветствовать вас и сообщить, что ждет вас ровно в семь часов к ужину. А пока - вы можете расположить в своих комнатах, сообщил Малло, провожая гостей по крутой каменной лестнице к дому.

В холле с квадратными колоннами и стенами из светлого ракушечника было сумрачно и прохладно. Бесшумно ступая по мягкому светлому ковру, компания поднялась на второй этаж, где от полукруглой открытой веранды, выходящей на южную сторону, расходились коридоры. По тонким колоннам балюстрады, поддерживающей стеклянный куполообразный потолок и витому металлическому парапету струились откуда-то сверху тяжелые лозы глициний, покрытые нежными сиреневыми соцветиями.

Малло распахнул две двери визави, находящиеся в самом начале коридора, предоставив гостям выбирать себе апартаменты и партнеров. Девушки свернули в комнату на солнечной стороне и оттуда сразу же послышался радостный визг. Стеклянная стена большой светло-бежевой гостиной, распахнутая настежь, представляла собой огромную картину, автором которой мог быть только какой-нибудь вконец измученный унылой зимой северянин. Теперь он, не сдерживаясь и отступая от всяческого правдоподобия позволят себе чрезмерность и слащавость, наваливая в изобилии все то, по чему истомилась его оккупированная холодом и мраком душа.

Прямо от балкона уступами спускался к синеющему морю фантастический сад. Среди поляны крупных красно-желтых тюльпанов, собравших в свои венчики подобно высоким бокалам, золотистый солнечный свет, в окружении пальм, похожих на огромные, оперенные изумрудной ботвой ананасы серебрилась зеркальная гладь причудливо изогнутого бассейна. Чуть ниже, на лужайке, среди букетообразных кустов олеандра манили к отдыху белые кресла и шезлонги, а еще ниже, за полями цветущих роз, синело море, поднимаясь к высокому горизонту острыми клинышками белых парусов. Все это эдемское цветение, не знающее ни бурь, ни серости дождевых облаков, благоухало, жужжало пчелиной суетой и нежилось под лазурным, без единой помарочки, небосклоном. Воздух был плотным от ароматов, вселяющим уверенность в бескрылый полет. Казалось, что стоит только распластаться на упругой воздушной струе - и плавно заскользишь, касаясь животом тюльпанного ковра, прямо в прозрачную прохладную воду... Сильвия потянулась, подняла руки и счастливо зажмурилась:

- Здесь просто невозможно не быть счастливо!

Апартаменты мужчин выглядели более строго, открывая вид на затененную каменистую гряду и бухточку с причаленной яхтой. Бар был полон разнообразными напитками, а в спальне под бархатистой синевой покрывала, величаво застыло монументальное супружеское ложе.

- Да, Ехи, так проводить ночь нам с тобой еще не приходилось... присвистнул, заглянув в опочивальню, Дани. - -А сейчас - водные процедуры и одеваться - форма одежды - свободная.

... В точно означенное время компания встретилась в холле под суровый звон больших старинных часов, и веселые шуточки, сопровождавшие оглядывание друг друга: все были при полном параде. Дани, в элегантном, бледно-голубом легком костюме тянул по меньшей мере на лорда. Сильвия, окутанная легким, почти прозрачным облачком палевого шифона, в греческого типа сандалиях, опоясывающих икры ремешками, выглядела юной нимфой. Ее темные волосы, стянутые на макушке толстым золотистым жгутом, падали на шею и щеки блестящими пружинистыми завитками. Нелли, высокая, с королевской осанкой и вздернутым подбородком, делающими взгляд прищуренных глаз высокомерно-презрительным, была облачена во что то легкое, необъятное, затканное черно-золотым восточным орнаментом. Высокие разрезы снизу до бедер и на груди, доходящие почти до талии, позволяли любоваться шоколадной, лоснящейся кожей.

Йохим мог бы показаться провинциально-скромным, если бы не смотрелся так стильно.

- Ты прямо как со страниц Скотта-Фитцджеральда - сплошная ретруха, с удовлетворением прокомментировал Дани сконструированный другу костюм: белые мягкие, мешковатые брюки и жилет с цветными полосками геометрического орнамента. Рукава сорочки пришлось закатать до локтя, верхнюю пуговичку воротника расстегнуть, волосы на висках и шее состричь, предоставив длинным прядям возможность свободного падения. Йохим и Дани как будто сошли со страниц разных журналов - один из интерьера светского раута, другой - с английской лужайки, оборудованный для игры в гольф.

В столовой, обставленной совсем в ином стиле, чем верхние помещения, можно было бы представить аристократических персонажей Агаты Кристи, уже слегка нашкодивших и ждущих разоблачения. Тускло мерцали зеркала в тяжелых бронзовых рамах, солидно лоснились полировкой панели красного дерева, покрывающие стены, Высокомерно и холодно позвякивало пышное хрустальное оснащение большой бронзовой люстры.

От окна с вишневыми бархатными шторами двинулся к вошедшим элегантный мужчина среднего возраста, среднего роста и средне-плотного телосложения, протягивая для приветствия руку.

- Остин Браун, - представился он гостям. - Надеюсь, Дани предупредил вас, что официоз и церемонии здесь не в почете. Вначале займемся едой. Ужин скорее сытный, чем изысканный, мне показалось, что в вашем возрасте это важно. А удовлетворять сразу два условия, увы, не удалось - пришлось отпустить повара на съезд профсоюзов. Восторги и претензии за все, что представлено на столе, направляйте в адрес Малло и мадам Лани. Сам автор, к сожалению, присутствовать не может - у него ответственное дело. Официантов не будет, самообслуживание и вольный порядок блюд. Но тосты не отменяются.