Испорченный... (СИ) - Юдина Екатерина

— Я отказываюсь от тебя, как от лидера, Помпей. Иди к черту. Теперь я сам по себе.

Мои слова разорвали воздух в комнате. Прозвучали, как гром. Я неотрывно смотрела на Помпея. В темноте комнаты толком не видела его, но заметила, как громоздкий силуэт альфы угрожающе подался вперед.

— Что ты сказал? Отказываешься от меня?

— Да. Я устал от тебя. Как лидер ты ужасен. Я всегда служил тебе и делал все, что ты говорил, но даже малейшая гребанная ошибка, которая другим была простительна — для меня, в твоем случае смертельна. Я больше не хочу служить тебе. Я уже давно это решил, но вот эта ситуация последняя капля. Теперь у меня другой лидер. Вавилон.

Глава 5. Преданность

Раньше я никогда бы не произнесла такие слова. Сейчас я ненавидела Помпея. В это мгновение я желала уйти. Хотела вырвать эти чувства, давно пустившие корни глубоко в сердце. Пусть даже после этого от сердца останется лишь кровоточащий ошметок.

Восемь лет молчать, скрываться. Понимать, что единственное дозволенное мне — смотреть на него издалека. Только во снах и мечтах прикасаться к нему, не боясь, что в следующий момент тонкая, фальшивая ширма, за которой я прячусь, будет смята и разбита, и я в ответ увижу отвращение, когда он поймет, кто я на самом деле.

Когда восемь лет назад он нашел меня, замерзшую и голодную, в одиночестве сидящую под дождем среди грязи и мусора, он, не колеблясь, протянул мне руку помощи. Это была осень, небо было темным и пасмурным, и Помпей, стоящий среди всей этой серой грязи, и без тени отвращения смотрящий на бездомного, чумазого ребенка, показался мне тогда богом.

Тогда я думала — что бы не случилось, остаток своей свободной жизни, которая стала такой только из-за Помпея, я отдам ему. Последую за ним хоть в ад.

Поэтому его пренебрежение было хуже удара ножом. Мне все равно однажды придется уйти, но вот уползать, держа руках осколки кровоточащей души, и полностью разочаровавшись в боге, растерявшем всю человечность по отношению ко мне, я совсем не хотела.

— И как давно ты решил отказаться от меня? — голос Помпея стал тише. Животнее. Сам он начал напоминать изваяние из стали, которое в это мгновение застыло, но не стало казаться менее угрожающим. — Когда же у тебя начали появляться такие мысли, Нуб?

— Мне нужно назвать точную дату вплоть до минут? — я скрестила руки на груди и тут же внутренне похолодела. Черт, я бинт не надела.

— Напряги мозги и ответь. Как лидер, я хочу это знать, — даже в полутьме я увидела, что альфа оскалился. Да и его глаза горели чем-то таким, что впивалось в кожу. Пробиралось под нее. Разрывало душу. — Ведь сейчас один маленький щенок решил ни с того, ни с сего куснуть мою руку, и сбежать к какой-то суке, уже долгое время раздражающей меня.

— Не думаю, что это так важно, — я сделала несколько шагов назад. Возможно, со стороны это могло казаться бегством, но, нет, убегать я не собиралась. Просто старалась отойти подальше от окна, чтобы ни в коем случае не попасть под свет луны. — Какие бы мысли раньше у меня не появлялись, все это время я был предан тебе.

— Ты знаешь значение слова “преданность”? — Помпей встал и направился в мою сторону. В тихом звуке его шагов, в каждом шорохе его одежды, когда он медленно обошел меня по кругу, словно хищник, я чувствовала приближающийся конец. Когда он наклонился к моему виску, я только стиснула зубы и еще сильнее скрестила руки на груди, чтобы ее не было видно.

— Преданность, Нуб, это то, что длится до самого конца. Даже если я скажу тебе сдохнуть, ты пойдешь и сделаешь это, ни на секунду не сомневаясь во мне. Я всего лишь приказал тебе сломать ногу за неповиновение. Почему ты распустил сопли, как сука, которую кинул клиент на чаевые? Это твоя преданность?

— Никому другому ты не приказывал такое сделать с собой.

Он резко выпрямился и обошел меня, встав прямо передо мной. В темноте его глаза будто светились, в ярости глядя на меня.

— Остальных я убивал за косяки. Если бы хоть какой-нибудь мелкий ублюдок посмел позволить своей банде распуститься, а потом не явиться ко мне по первому приказу — я бы свернул ему голову до хруста. Ты хочешь более особого отношения, Нуб? Я был недостаточно ласков с тобой, забрав к себе бездомный отброс? Тебе нужно что-то более особенное? Что же, Нуб? Чего ты хочешь, мелкий уебок?

Он внезапно оскалился и с грохотом ударил кулаком о стену рядом с моей головой. Кажется, он сорвался окончательно. Но только отвернула голову, стараясь меньше дышать, чтобы не вдыхать запах Помпея. Не ощущать витки его секса с другой.

— Когда ты успел с ним связаться? Хочу знать момент, когда твой блядский нос повернулся в сторону другого альфы.

— Давно. — я постаралась сделать голос ровным. Это ведь была полная ложь, но мне хотелось сделать Помпею настолько же больно, насколько он мне. Хотя, вряд ли такое возможно. Ему наплевать на всех. На меня — тем более. — Просто я понаблюдал за ним и понял, что вряд ли прикажет кому-то из своих людей переломать себе ноги.

— Гребучая наивная фиалка. — я услышала усмешку. — Ты правда ведешь себя, как глупая ветреная сука. Омега в течку. Может, мне тебя отправить в больницу, чтобы они еще раз проверили твою принадлежность? — последние его слова были как удар в грудь. Я на секунду забыла, как дышать от страха, а Помпей схватил меня за челюсть, едва ли не до хруста сжав ее пальцами и встряхнул: — Не слышал, чтобы парни были омегами, но может я настолько избаловал своего младшего братика, что у него мозги ссохлись до омежьих? С какого хера, мелкий урод, ты решил, что я такой хреновый?

— Прекрати! — я вырвалась из его захвата и, поморщившись, потерла лицо. Как же я ненавидела его в этот момент. За все его слова, за пренебрежение, за непонимание. За то, что он вспомнил, как когда-то представлял меня младшим братом, когда брал меня, мелкую, на разборки его банды, чтобы чему-то научить. Это было очень короткое время. Потом его словно отрезало от этого прозвища, после он вообще сказал, что я никогда не получу место в его банде, если только не соберу свою, а после его отношение становилось только все хуже и хуже.

Черт. Уняв в разбитом лице боль, я поморщилась и продолжила:

— Хватит на меня наезжать, Помпей. Я был твоим человеком далеко не один год и многому тебе обязан, но с меня достаточно. Временами мне кажется, что ты ненормальный. Во всяком случае, по отношению ко мне. Раз я тебя раздражаю настолько сильно, что лишь из-за малейшей ошибки ты говоришь мне сломать ногу, я больше не хочу иметь с тобой ничего общего…

Тяжело выдохнув, потому что эти слова рвали мое сердце, несмотря на принятое твердо решение, я закончила:

— Завтра утром я поговорю с парнями из моей банды. Предупрежу, что ушел от тебя. Может, кто-то захочет остаться с тобой. Остальные уйдут со мной. Все дела, которые связаны с тобой я оставляю. Могу передать кому-нибудь другому. Например, Агресу. Я слышал, что недавно он стал твоей правой рукой.

Помпей слушал меня и, в тот же момент будто бы пропускал все слова мимо ушей. Но то, как он смотрел на меня было трудно не ощутить.

— Думаешь, для тебя это будет так просто?

— Что именно?

— Уйти.

— У меня не самая сильная банда. Небольшая часть людей давно со мной и предана мне, а остальные только будут рады сменить лидера на более сильного и опытного. Так что…

— Уебок. — я почувствовала, как тело Помпея напряглось и уже в следующее мгновение его ладонь сжалась на моей шее до хрипа. — Я не об этом. Только ты кое-что забыл. Не считай себя человеком. Ты гребанное ничтожество и уйти от меня не можешь. Скорее я тебя убью.

Рука Помпея сгребла ткань на моем шивороте и дернула в бок. Зашвырнула в ванную комнату, и я, не удержавшись на ногах, упала возле душевой кабинки, где еще не высохли лужи.

— У тебя даже нормальной ванны нет, чтобы тебя в ней утопить. — альфа подошел ко мне и приподнял за шиворот, а после толкнул меня к стене, и я налетела на нее плечом, сжав зубы от боли, несмотря на то, что удар был слабым. Мало того, что Вавилон избил меня так, что до сих пор все болело, так еще я только что пережила течку, получила чертову метку, и приняла слишком большую дозу лекарств, чтобы окончательно добить свое состояние.