Сами мы не местные... Часть 2 - Стая Диких Чебурашек

Но самое главное, пожалуй, было то, что среди орущей толпы, то и дело мелькала белобрысая макушка Яра. Вряд ли когда-нибудь признаюсь мелкому, насколько он мне помогал своим присутствием. Одно знание того, что мелкий сейчас смотрит на меня и верит, что я смогу, сумею… И ведь зверь будто послушнее становился, когда видел перед боем 'своего щенка', даже удавалось контроль удерживать, иногда. Хотя сознаюсь, несколько раз, когда зверь впадал в бешенство от рева толпы, мне только чудом удавалось удержать его, чтобы он не сиганул с ринга на эту ораву, и не начал наводить там свои порядки, какими он их понимал. А ведь уже одно то, что соскочил бы с ринга во время поединка, считалось бы уже проигрышем.

На иглы я вообще забил. Оказалось, что нереально держать зверя, при этом еще и следить за этими сволочными летучками, а как же они мешали… Зверь, то и дело, застывал на месте, заторможено пытаясь сквозь туман в голове не упустить противника, а удавалось это редко… Во всяком случае, даже если победа была за мной, с ринга уходил в таком состоянии, что впору лечь и сдохнуть. Удерживала одна мысль — мелкий смотрит на меня.

Бой с рыжим — мой косяк от начала до конца. Эта хитрая зараза на раз просек как можно вывести меня из себя. Моя слабость и моя сила — мелкий. И самое сволочное — я, как сопливый пацан, повелся, полностью утратив контроль над зверем, хотя не могу не признать, желание у меня с кошаком было общее — порвать на мелкие куски. Жаль, но действовал зверь в этот раз на одних инстинктах — повалить и растерзать, а я, вместо того, чтоб направить, еще и подзуживал его. И ведь видел же, что длиннющая шерсть не даст добраться до горла, а про незащищенное брюхо своего кошака вообще забыл… Предсказуемый финал — теперь я игрушка на ночь для рыжего…

Те несколько часов, пока меня очухивали после боя, одевали браслеты, 'приводили в порядок', стали настоящим адом для моих нервов. Пару раз пытался, не обращая внимания на боль во всем теле, выбраться из палатки — хрен. Помимо этих магических повязок на руках, от которых шли болевые импульсы по всему телу, еще и защита на выходе, отшвыривающая меня, словно мяч… А ведь так надеялся, что хотя бы поранит, и можно будет, во время прихода целителя, улучив момент, смыться. Пришлось лечь и притвориться спящим, терпеливо дожидаться рыжего. Главное, чтобы он не просек моего настроения и подошел поближе… В прямом приказе, при одевании браслетов, было — 'повиноваться'… А ведь до того, как рыжий озвучит свои желания, у меня есть шанс вырубить его. Лишь бы получилось с одного удара, чтобы не успел ничего вякнуть и приказать. Зато потом у меня будет целая ночь и полдня на то, чтоб поразмыслить каким образом выбираться дальше. Думаю, и ребята помогут, как только заметят, что утром я не появился… Яр… сейчас я всеми силами мысли о нем отгонял от себя… Даже думать страшно, как он отнесется ко мне, если рыжему все-таки удастся…

То, что случилось дальше, ни в какие рамки не лезет… Пожалуй, такое вытворить могло только моё белобрысое недоразумение. Грифон, настоящий… Сначала на меня накатило противное чувство какой-то непонятной зависти — вот бы мне в руки попала такая зверюшка, да я на ринге… эх. А потом пришла гордость за мелкого, которая просто-таки начала распирать меня. Еле удалось сдержаться, и не начать тискать это, до сих пор по-боевому настроенное, бегающее по палатке и ругающее всех на свете, чудо в перьях. И ведь теперь можно его так по праву называть! Моё пернатое чудо! Наверное, впервые в жизни, кто-то что-то делал ради меня и для меня. Неважно, что мелкий вляпался в это не соображая ничего, но ведь кинулся ко мне, переживал! А если бы ему не удалось? Бля, а я ведь и не узнал бы ничего, сидя в этой палатке! Зато, могу гарантировать, утром среди оборотней появились бы потери — за себя я еще могу простить, но за Ярку, порву любого.

А потом пришло понимание, Яр ведь тоже надеется, что утром всё образуется и мы запросто выберемся без потерь, но забывает, или же не знает — уже на рассвете, если между нами ничего не произойдет, на него тоже оденут браслеты. Если собой я согласен рисковать, то своим чудом в перьях — нет. Даже то, что мне придется быть снизу, перестало отталкивать, в конце концов — это же Яр! Только перед этим мне стало по-настоящему важно узнать как именно он ко мне относится, а это оказалось трудной задачкой. Мелкий просто-напросто не желал понимать. Ну да, я согласен, он ведь тоже для меня самое близкое существо не только в этом мире, но и в прошлом, но мне-то хотелось бо́льшего. Еле удалось его подловить на вопросе про ревность. Задумался, а это уже многое значит. Хотя тут же придумал какую-то глупую отмазку про собственника, но растерянное выражение мордахи выдавало с головой.

То, что произошло дальше… Меня раньше всегда пробивало на смех, когда при мне кто-то простой трах пытался называть занятием любовью. Каким же идиотом я был…

Противницы/ки нцы — пропускаем дружно следующий абзац

Впервые я чувствовал, что не один, будто наши души слились в одну. Это не механические толчки, чтобы побыстрей достигнуть разрядки, а что-то настоящее, то чего был лишен всегда… И оказалось, что уже совсем не важно кто сверху, кто снизу… Хотя нет, признаюсь, мне стоило неимоверных трудов себя сдержать, и не показать кто тут главный. А Яр словно понимал чего мне стоит подавить себя… Куда-то ушла настойчивость, оставив после себя только нежность и ласку, будто он так пытался заранее извиниться передо мной. Я растворился в наслаждении, ноги сами разошлись, хотелось почувствовать его ближе… Яр быстро сжимает мои бедра ладошками, не давая закрыться, свести их обратно. И вдруг застыл, словно и сам не уверен в том, что делает… А почему словно? Только сейчас пришла запоздалая мысль — для него это все же первый раз… Сам подаюсь навстречу, ведь остановиться уже ни я, ни он не в силах, так зачем же тянуть… Непривычное саднящее чувство боли гасит возбуждение, рефлекторно сжимаюсь, но стоит открыть глаза и увидеть раскрасневшуюся мордашку моего личного проклятия, его потемневшие глаза… Как клятву повторяю про себя — в следующий раз… Он задевает какую-то точку во мне и все тело тут же сжимается в сладкой судороге. Эта боль, спутанная с волнами невероятного наслаждения, я просто терялся в этих разных чувствах. Наши стоны мешаются, и уже непонятно, где чьи. Всё вокруг, кроме его глаз, теряет четкость, в голове шумит, а я как безумный насаживаюсь на него. Еще, сильней! Он входит в меня на полную, с размаху, заполняя собой, задевая то самое место, заставляя биться под ним. Сколько это безумство продолжалось — понятия не имею… Просто в какой-то миг я вдруг почувствовал, что взлетаю, падаю, раскалываюсь на много маленьких осколков, и собираюсь заново, но не один…