Сами мы не местные... Часть 2 - Стая Диких Чебурашек

— …ты пойдешь? — сквозь гул крови в ушах я расслышал, что он меня о чем-то спрашивает.

— Что?

— На свидание пойдешь со мной? — терпеливо повторил белокурый искуситель.

Если еще раз так сделаешь, пойду куда угодно. Он все понял по моим глазам.

Неподалеку от нашего поместья находился небольшой уютный ресторанчик. Туда мы и отправились. Одни, даже мухлика моего забыли, а Гарриш вообще мухлика не имел. Надо бы поинтересоваться — почему? Неужели в телохранителях не нуждается? Такой смелый, или такой бесшабашный? Всю дорогу он держал меня за руку, может потому мысли текли прерывисто и обрывались внезапно. Да, если так и будет продолжаться…

Додумать я не успел, потому что мы пришли, и устроившись за симпатичным столиком на двоих приступили к заказу. Боюсь, я так ничего и не услышал из перечня предлагаемых блюд, пока юркий слуга заливался певчей птахой, я просто пожирал глазами своего жениха. А Гарриш, откинувшись на спинку удобного кресла, прикрыл глаза и нежно водил пальцем по моей руке, которую так и не отпустил. Сколько мы так просидели, не знаю, но я очнулся, когда слуга стал уже похрипывать. Гарриш, мило улыбнувшись, заказал нам легкий обед, сладости и бутылку светлого вина, бесстыдно дорогого в этом заведении.

Золотистый Агран сверкал в фужерах, когда мы поднесли их друг к другу. Глаза Гара приобрели изумительный светло-бирюзовый оттенок, и я тонул в них, опять отключившись от мира. Потому, когда в поле моего зрения внезапно руки, нежно обвившие Гара сзади за шею и ручей светло-каштановых волос, стекший по его плечу и груди, я онемел.

— Милый, какая удача! Я не ожидал тебя здесь увидеть! Я так скуча-ал — протянул мелодичный противный голосок.

На меня словно гранитная глыба рухнула. Тем временем нахал продолжал чирикать, чуть не обслюнявливая МОЕГО жениха! И тут на меня снизошло прозрение — эта тварь, так нагло обхаживающая Гарриша — тот самый 'подопечный', который, как только мы через портал перенеслись от леса сатиров на территорию академгородка, сразу бросился блондину на шею. У меня в глазах все потемнело и во внезапно наступившей тишине хруст бокала в моей руке прозвучал как гром, а светлое вино брызнуло во все стороны, поливая меня, Гара и скатерть светлым вином и моей кровью.

— Сандр! — Гарриш вскочил, молниеносно сбрасывая с себя 'подопечного' и с салфеткой бросился ко мне, но я, уронив стул, так же молниеносно от него отскочил.

— Не подходи!

— Милый, брось его…

— Заткнись — прорычали мы хором на опешившего от такого отпора нахала.

Гарриш остановился, не делая больше попыток приблизиться ко мне.

— Сандр, ты себе руку распорол, нужно перевязать…

— Ты… после всего, с этой дрянью? — мой голос, как я не старался, жалко надломился.

Сердце болело, словно его вырезали из груди ржавым клинком. Некра клубилась и яростно терзала меня, и почти все свои силы я вынужден был тратить на ее обуздание. Даже если меня предали, это еще не повод, чтобы уничтожить весь пригород… Хотя, судя по концентрации, вполне возможно и пол-страны. Гарриш, как ты мог, за что?

— Сандр… — Его глаза, они жгли меня, и хотелось громко кричать. Какой я все-таки идиот, так купиться, если бы не влюбился, не закрывал глаза, сейчас мне не было бы так больно.

— Сандр, я с тобой. — Сказал тихо и спокойно, так, что хочется верить, всем сердцем, всей душой, и слезы наворачиваются, скрывая от меня того, кто причинил боль…

И я не вижу, лишь чувствую, как мою израненную руку берут в его теплые ладони, промывают и перевязывают. Верить? Или… Когда я проморгался, то ничего так и не увидел, так как меня прижали к груди, и покачивали, словно ребенка. Его тепло, его запах, только сейчас я ощутил, что вот оно — счастье, и вот этот парень, в чьих объятиях я сейчас плачу, только для меня, единственный, навсегда. Как бы это еще некре объяснить? Не хотелось бы вызвать на себя огонь имперских магов, так и не вкусив счастья супружества… Но черная мгла, переполнявшая меня, потихоньку стала успокаиваться, сворачиваться, словно в клубок наматываясь.

— Гарриш? А как же мы? Ты меня бросаешь?… — О, боги! Опять этот мерзавец.

Достал. Я вырвался из крепких объятий, Гарриша, игнорирующего ноющий голосок, чувствуя, как ярость затапливает, хоть некра и успокоилась.

— Ты, заср-ранец! Р-руки прочь от моего мужа! — прорычал я в ответ, хватая со стола серебряный поднос и со всей дури шарахнув по светло-каштановой макушке. С удовольствием убедился, как у нахала закатились глазки и он аккуратной кучкой шлепнулся на пол.

'Аут!' — резюмировала некра довольно.

'Что?' — изумился я.

'Э. м, говорю — вне игры!' — поправилась стерва.

И откуда таких слов набралась?

Все в ресторанчике просто онемели. Гарриш, бросив кошелек слуге, дернул меня за руку и мы спешно покинули поле боя. Остановились уже у нас в парке. Гарриш, держа меня за плечи, пристально разглядывал, словно обнаружил нечто интересное.

— Сандр, я ведь сказал тебе, что люблю только тебя. И никто между нами никогда не встанет. Что это было, с подносом?

— Думаешь, лучше было воспользоваться некрой, — нервно поинтересовался я.

Гарриш улыбнулся.

— Ты ревнуешь так мило… — провел пальцем по моей щеке. — Нет, думаю, что не хотел бы восстанавливать весь город после такого. К тому же, я не хочу тебя лишиться.

И он накрыл мои губы своими…

Вечером он забрал свой децикл и уехал. На все возражения и попытки его остановить, он лишь мягко улыбался и говорил, что делает это для нас. А меня грела его фраза, сказанная напоследок, что во дворец на зимние балы он поедет вместе со мной. Только вот почему мне так неспокойно на душе? Куда он так спешно уехал. Что придумал? Мне осталось только ждать. Или же…

Ярош

Кажется, в первый раз за все каникулы я, наконец, выспался. Чувствуя во всем теле удивительную легкость, сладко потянулся. Тут же наткнулся рукой на что-то теплое под боком. Калейдоскопом промелькнули все вчерашние события, и сонливость, как рукой, сняло. Ничего себе я дел наворотил. И как теперь в глаза Михе смотреть? Млять, по-видимому, вчера я лишился лучшего друга. Не удивлюсь, если сегодня пошлет в далекое эротическое путешествие, вычеркнув навсегда мое имя из своей памяти. И ведь самое непонятное, сколько ни копался в себе, так и не нарыл раскаяния. Совесть моя, по всей вероятности, издохла окончательно. А если совсем по-честному, то с удовольствием повторил бы… Вот же гадство, кажется, я вырастил в себе кролика, а грифон всего лишь видимость!

Конечно, можно всё свалить на безвыходную ситуацию, ведь если бы не всунулся на ринг… Сразу перед глазами возникла картинка, как Мих с рыжим… Чуть пар из ушей от злости не пошел. Нет уж, лучше пусть на меня злится, но я не готов делить его с кем-то!