Малышка на двоих (СИ) - Кучер Ая

– Всё нормально, кажется, вышло недопонимание. Поедем домой, всё тебе расскажем. Иди в машину, Кать.

– Кажется, не понимаешь ты, - бородач наступает. – Девочка останется тут, никуда с вами не поедет. Шлюх заказывайте, а не опаивайте дурочек всяких. Не понятно?

– Я не дурочка! – и опоили как раз меня не телохранители. Но, когда страх отступает, под мирные поглаживания Тимуру по плечам, голова начинается проясняться. – Вы что со мной собрались делать?

– Не тем вопрос задаёшь. Спроси у тех, кто тебя под ручки выводил. Трезвеешь, уже хорошо. Возвращайся в бар, придёшь в себя, отправим домой. С ними ты не уедешь.

Хлопаю ресницами, оглядываюсь на своих телохранителей, которые, кажется, всё начинают понимать. Как минимум их поза перестаёт быть напряжённой, морщинки на лице разглаживаются.

Тим перестаёт сжимать пистолет так крепко. Вытирает тканью футболки оружие, стирает свои отпечатки, и протягивает кому-то из байкеров. Жест, который даёт понять, что мне ничего не угрожает.

Этот сумбур закончился.

Откидываюсь на спину Тимура, позволяю обнять себя. Внимательно рассматриваю мужчин передо мной.

– Ещё раз. Почему вы меня не отпускали?

– Потому что пьяных девок из моего бара не увозят, - бородач звучит не так уверенно, но сжимает кулаки. – А тем более не спрашивает, чем можно опоить.

– Я для дела, - тут же прилетает ответ от Мура, будто он боится, что поверю в этот бред. Качаю головой, давая понять, что даже не думала. – Так, ладно, вышло недоразумение. С Катей порядок, мы проверяли.

– Полный порядок, - киваю, сжимая ладонь на моем животе. – Я не… Я ничего не пила.

– Бокалы пустые, всё они выпили?

– Вазону будет плохо. Спасибо, - улыбаюсь бородачу, хотя тот не выглядит довольным. – Что… Ну… Если бы кто-то был пьяным, не дали бы девушке уехать непонятно с кем. Но я в порядке, правда. Это… Объясните?

Разворачиваюсь к своим мужчинам, дожидаюсь их улыбки, и отхожу в сторону. Медленно успокаиваюсь от понимания, что грозные байкеры, которые добавили мне седых волос, оказались просто порядочными мужчинами.

Смотрю издалека, как они переговариваются, что решают. Не так агрессивно, как это было всего лишь пару минут назад. Спокойно, взвешенно. Неужели так сложно было сначала всё сказать, а не доводить меня до истерики мыслями?

Или последнее только моя вина?

– Дважды два, - бармен останавливается возле меня, протягивая бутылку воды. – Докажи, что действительно в себе.

– Четыре. Я не буду. Не пью то, что не покупала и не отслеживала сама. Так что… И воды не надо, и беспокойства. Но спасибо. Кому-то это может спасти жизнь.

– Двенадцать на двадцать пять.

– Ух, теперь мне надо выпить.

Посмеиваюсь и вижу, как Тимофей направляется ко мне. Притягивает к себе и недовольно смотрит на бармена. И если бы с кем-то другим такое раздражало, но при Тиме улыбаюсь. Эта ревность, которая сквозит в каждом движении, забота, желание быть рядом.

И она перебирается на меня. Вынуждая самой тянуться в ответ, словно сейчас его ладонь пропадёт с талии и больше не окажется рядом. Так всё быстро меняется, не успеваю подстроиться.

Просто плыву по течению и наслаждаюсь.

– Всё решили, можешь отключать беспокойство, - отрезает, разворачивая меня к машине. – Мы поехали. За разгром договорились. Пошли, Кать.

Иду за ним, улыбаюсь, почему-то. Не спорю, когда меня усаживают на переднее сидение, пристёгивает, словно я не могу сама это сделать. И Тим наглеет, наклоняется, мажет губами по моим, прикусывает. И занимает место водителя за секунду до Тимура.

А тот, вместо того чтобы сесть на заднее, открывает дверцу рядом со мной. Отщёлкивает ремень безопасности и поднимает меня, усаживая на свои колени. Хлопает дверью, пристёгивается. Ловлю злой взгляд Тимофея и сжимаю его ладонь.

График точно не помешает.

– Сильно испугалась, малышка? – Мур утыкается лицом в мой затылок, обнимает за талию. – Прости, что не разобрались сразу. Ребята пытались не дать двум мудакам увезти пьяную девочку. Разобрались. Поговорили. Всё хорошо?

– Да. Просто… Испугалась. У меня нечасто такие панические атаки, - бормочу, стараясь оправдаться. – Просто… Накрыло из-за обстоятельств. Но я в порядке.

– Не в порядке. Но мы с этим разберёмся дома, хорошо? Просто знай, что с нами ты в безопасности. Чтобы не произошло. Хорошо?

– Хорошо.

Улыбаюсь, откидываюсь на Мура, выдыхаю.

Кажется, я действительно начинаю верить, что с телохранителями мне ничего не грозит.

И со всем разберёмся.

***

– Пакеты возле тебя.

Тимур улыбается, загружая покупки в машину. Я перекочевала с его колен на заднее сидение в самом начале, было неловко от мысли, что могут увидеть. Не только из-за Тиграна, отчима, слухов…

Словно просто то, что между нами, очень личное. Только для меня, никто другой не должен даже смотреть. Как маленький секрет, важный и любимый, которым ни с кем не хочется делиться.

Вся жизнь с мужем была напоказ, перед камерами и другими людьми. Ничего только на нас двоих, всегда всё было отрепетировано. Поворот, объятие, сплетенные пальцы. График в каждой делатели, с каждым месяцем сильнее – Тигран больше не полагался на экспромт и память, всё согласно схеме действий.

А сейчас… Я брожу по зыбкому песку, настилу, за которым скрывается пропасть. А мужчины тянут за собой, несутся. Тоже не знают дороги, но уверены в том, что дойдём до конца без трагедии.

И я им в этом верю.

– И всё выбирала ты сама, - Тимофей выезжает с парковки возле супермаркета, наконец, везёт меня домой. – Так что бояться нечего.

– Кажется, я ела с вами в том домике, в лесу. И не…

– Не хочу, чтобы ты сейчас волновалась и думала о том, что может быть в еде. Поэтому продукты рядом, под контролем.

– А ночью можно подбросить и утром опоить, - жму плечами, находя в пакете сырные чипсы. – Можно в машине есть?

– Тебе можно всё, малышка. Ты серьёзно? – Мур разворачивается, улыбка застывает на лице. – По поводу ночи, утра…?

– Нет.

Качаю головой и понимаю, что это действительно так. Не боюсь, даже не думаю об этом. Не уверена, как будет дальше, но сейчас не переживаю, что могут что-то подбросить.

Это же Тимы, мои Тимы. Забавные, строгие, бесящие. Они никогда не причиняли мне вреда, если задуматься. И не верю, что сейчас смогут. Не для того терпят мои закидоны и страхи, чтобы пойти по простому пути.

– Не думаю, что вы бы пошли на такое. Вы – не такие. Но… Что вам сказали байкеры?

– Что таким никогда там не занимались. Этот вопрос у них строго стоит. Что сейчас, что три года назад. Бармен сказал, что свяжется с тем, кто тогда работал. К ним приходила полиция, Степенко тогда на уши всех поставил. Но ничего на нашли. Разберёмся, Кать. Но Добрыня клянется, что у них в баре накроту никто не употребляется.

– Добрыня?

– Тот бородач, что за тебя сильнее всего заступался. Они поспрашивают, у Добрыни тоже интерес, чтобы его бар не полоскали в грязи. Так что, у нас появились союзники.

– Надо будет к отчиму заехать.

Произношу и вижу, как напрягаются мужчины. Они разошлись не на лучшей ноте, вряд ли за это время успели наладить мосты. И приехать к папе с телохранителями – вызвать новые вопросы, поделиться тайной.

– Узнать, какую бутылку подбросили, - торопливо объясняю, опускаю взгляд на пачку чипсов в руках. – Была ли она вообще. Мне кажется, что… Ну, у вас же всегда вода валялась в машине. Могли просто бутылку какую-то найти и приписать.

Мужчины ведь всегда распихивали бутылки на заднем сидении. Забирали меня с учебы, я могла выпить литр, пока доедем до дома. И закуски подсовывали, пока никто другой не видит.

Это так легко всё было устроить. Даже подбросить что-то, чтобы найти доказательства. И я тогда… Была не в лучшем состоянии, чтобы думать, анализировать. Хоть на секунду усомниться в словах отчима. Моя жизнь вертелась, как карусель, всё менялось слишком быстро.