Ублюдки и стрелочники (ЛП) - Джун Корали

— Но ты этого не сделала. Ты поступила в лучшую школу Лиги Плюща в стране. Ты живешь в хорошей квартире — в лучшей, чем мы когда-либо жили. Ты так же глубоко в этом погрязла, как и я.

— Но я хотя бы не врала! — крикнула я.

— Но ты существуешь, Вера! Ты, блядь, существуешь, и я не позволю тебе разрушить то, что сейчас есть у меня. Беременность может быть притворством, но я буду бороться изо всех сил, чтобы спасти этот брак. Прямо сейчас Джозеф в каком-то стриптиз-клубе трахает каждую горячую попку, которую только может найти. И я буду держать рот на замке, как хорошая жена, а ты будешь хорошо учиться и не попадать в неприятности. И мы обе это исправим.

Горячие слезы потекли по моим щекам.

— Я не просила об этом. Не просила о том, чтобы ты меня рожала. Не просила тебя лгать Джозефу. Я собиралась сделать это, мама. Я подавала заявку на стипендию и не хотела поступать в Гринвичский университет. Мне не нужна была эта чертова квартира. И я, черт возьми, не просила быть постоянным напоминанием о травме, которую ты пережила. Я люблю тебя, мама, но не могу чувствовать себя виноватой до конца своей жизни, потому что ты чувствуешь, что я — причина, по которой у тебя не может быть долгой и счастливой жизни. Это ты испортила отношения с Джозефом, солгав, а не я.

— Клянусь богом, Вера, не испортишь этого. Ты вообще читала статью? Люди уже думают, что мы спланировали это вместе. Они называют тебя техмозгом этой операции. Если я узнаю, что ты снова разговариваешь Хамильтоном…

— То что? Что ты будешь делать?

— Если я паду, я потащу тебя за собой. Ты можешь забыть про колледж. И удачи в поисках стипендии после того, как тебя выгонят из Гринвича.

Я сглотнула и вздернула подбородок, уставившись на пустую стену перед собой.

— Ну, тогда я думаю, что мы будем квиты. Я разрушила твое будущее, ты разрушишь мое.

Мама сделала успокаивающий вдох.

— Вера. Я знаю, ты расстроена, как и я. Давай просто успокоимся. Подумай об этом рационально. Ты же любишь свой колледж, не так ли? Гринвич — удивительный университет. Я сделала это для нас, детка. Я сделала это потому, что фамилия Борегар дает много преимуществ. Подумай о том, насколько хорошей может быть наша жизнь, если мы просто исправим это. Впервые за восемнадцать лет мне не нужно работать на трех работах. Джозеф говорит о том, что я буду заниматься онлайн и получу диплом. Наконец-то я могу делать все то, о чем мы говорили, Вера. Прости, что выместила на тебе злость, но я просто очень хочу, чтобы все сложилось лучшим образом.

— Даже если ты его не любишь? — переспросила я. — Даже если он тебе изменяет?

Мне нужно это знать.

— Ему сейчас больно, но, детка, я так его люблю. Я знаю, что он тоже любит меня. Его просто нужно было немного подтолкнуть в правильном направлении. Я не хочу тебя расстраивать. Ты всегда была моей хорошей девочкой. Всегда поступала правильно. Мне просто нужно, чтобы ты снова сделала это для меня, детка. Для нас. Я не думаю, что смогу справиться с потерей любви всей моей жизни. Я все испортила, да, я это сделала. Но знаю, что мы сможем это исправить.

Я вздохнула.

— Отлично. Я сделаю все, что смогу, — выдавила я, хотя ее слова причинили мне боль. Это не соответствовало моим истинным потребностям. Я верила, что моя мама будет честна в своих чувствах к Джозефу. Я хотела, чтобы их брак удался, потому что мне казалось, что он искренне делает ее счастливой. Она ошиблась, но…

— О, спасибо, детка. Может быть, я скоро приеду в гости, а?

— Хорошо, — ответила я. — Это было бы прекрасно.

Мама поболтала еще немного, рассказывая о своем новом доме, как будто мы только что вовсе и не ругались. Как будто она только что не просила меня поступиться своей моралью и счастьем ради нее. Как будто она только что не разбила мне сердце — снова.

— Я люблю тебя, детка, — проворковала она.

— И я тебя люблю.

Я повесила трубку и бросила телефон на диванную подушку рядом с собой, прежде чем обхватить голову руками.

Как вообще она могла это сделать? Зачем? Может, мне нужно бросить учебу сейчас и найти новое место для жизни. Я все еще могла подать заявку на стипендию. Возможно, было слишком поздно бросать все это сейчас, но если я подам заявление, то, возможно, в следующем семестре смогу пойти куда-нибудь еще. Мне нужно подготовиться к худшему. Я не могла полагаться на щедрость Борегаров. Тем более, из-за лжи мамы.

Мой телефон снова начал звонить, и я ожидала снова увидеть имя моей мамы на экране, но вместо нее был Хамильтон.

— Алло, — прохрипела я.

— У тебя все нормально? Я слышал об этой статье, и мой телефон безостановочно звонил, журналисты ожидают моих комментариев.

Я пыталась быть сильной, действительно пыталась.

— Хамильтон?

— Да, красавица. Поговори со мной.

— Ты же не думаешь, что я солгала? Ты же не думаешь, что я спланировала это с мамой… — Мой голос оборвался, меня переполняли эмоции. Мне вдруг пришло в голову, что Джек все это время был прав. Он был прав, заглянув в прошлое моей матери и поинтересовавшись ее мотивами. Мне становилось так больно, когда я думала об этом.

Конечно, я не думал так, не думаю, что ты способна на это. Не плачь. Я плохо справляюсь с эмоциональным дерьмом.

Я начала плакать сильнее. Бля, что со мной не так? И почему я так цепляюсь за Хамильтона?

— Когда ты приедешь домой? — спросила я и быстро добавила: — Хм. Маленькая Мама скучает по тебе.

Сквозь его голос я услышала его улыбку.

— О, конечно она скучает.

— Ага. Думаю, я тоже была бы не против тебя увидеть.

— Еще два дня. Думаешь, Маленькая Мама выдержит?

Я всхлипнула.

— Да, думаю, да. Не могу поверить, что Сеинт пришел в кампус и преследовал меня. Я действительно испугалась.

— Подожди, — прорычал Хамильтон. — Что? Он пришел к тебе в колледж?

Я сильнее схватилась за телефон.

— Ага. Он просто появился и начал задавать мне вопросы. Он такой грубый. Джаред напугал его, но…

— Что он спрашивал у тебя?

Резкий вопрос Хамильтона застал меня врасплох.

— Он спросил, знаю ли я об этом, — ответила я со вздохом. — Он сказал много дерьма.

— Ты можешь вспомнить что-нибудь конкретное? — спросил Хамильтон.

— Нет. Мне казалось, будто он просто хотел поиздеваться надо мной.

Я прислушалась к звуку шороха на другом конце телефона.

— Хамильтон? — начала я.

— Я еду домой. Не покидай свою квартиру, если с тобой не будет Маленькой Мамы, Джесс или, черт возьми, этого придурка Джареда. Хорошо? Мне не нравится, что этот ублюдок преследует тебя. Как насчет Джозефа или Джека? Звонили? Что они делают с Сеинтом?

— Я думаю, что они слишком заняты фиктивной беременностью моей мамы. Черт, я уверена, Джек позвонит в любую минуту и выгонит меня из квартиры.

Мой желудок скрутило. Я знала, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Дерьмо. Где мне теперь жить? — Еще больше слез потекло по моей щеке.

— Джек не выгонит тебя. Я думаю, что он на самом деле любит тебя своим странным эгоистичным образом. Ты умная и амбициозная. Он живет с этим дерьмом. А если он все же выгонит, у нас с Джесс есть отличный диван, на котором ты можешь спать, если, конечно, ты не захочешь спать в моей постели. На самом деле, это звучит крайне хорошо. — Я начала смеяться, хотя мне было не до смеха.

— Твоя дверь заперта, верно? Джаред с тобой?

— Я отправила его домой, — ответила я, вставая, чтобы снова проверить свою дверь. Я уже трижды убедилась, что она заперта с тех пор, как вернулась домой. Я была благодарна, что со мной была Маленькая Мама.

— Мы как бы поссорились еще до всего этого, и мне просто нужно было немного пространства.

— Черт, Лепесток. У тебя был ужасный день.

— Ага. В сочетании с тем, что моя мать угрожала мне платой за обучение, если я все испорчу для нее, проведя время с тобой, день был просто офигенным.

— Она сказала что? — спросил Хамильтон низким и сердитым голосом.