Испорченный... (СИ) - Юдина Екатерина

— Он и есть такой. — Помпей прикурил, стараясь избавиться от привкуса крови во рту. Врач был прав. Его состояние ухудшалось. Иногда альфа лишался способности чувствовать свое тело и правая рука все меньше его слушалась.

— Тогда он не сможет удержать стаю.

— Я сделаю так, что сможет.

— А примет ли она его? Стая идет за сильнейшим. Даже если ты назначишь его преемником, после твоей смерти они свергнут Нуба, когда еще твои кости не успеют остыть.

Помпей оторвал взгляд от бумаг и откинулся на спинку кресла. Посмотрел прямо на Голод.

— Они примут его, как сильнейшего, если Нуб свергнет предыдущего лидера.

— То есть, тебя? — по голосу альфы было ясно, что этот разговор ему не нравится.

— Да.

— Нуб не сможет тебя победить, даже если ты будешь связан, — Голод оскалился и отвел взгляд в сторону, но тут же услышал:

— Посмотри на меня.

Голод повиновался. Помпей, выдыхая дым, сказал:

— Я позволю ему свергнуть меня. Побежденный я навсегда уйду. Ты же при всех отречешься от меня и примешь Нуба, как вожака. Ты первым должен будешь показать всем пример. Так, чтобы и остальные пошли за Нубом.

— Ты именно этого хочешь? — в голосе Голода послышалась злость. — Ты будешь не просто повержен, но и унижен. Ты умрешь, а твое имя будут вспоминать с грязью. Над тобой будут смеяться, как над слабым, хотя, черт раздери, никого сильнее тебя я не знаю.

— Ты думаешь, что меня все это волнует? — Помпей приподнял один уголок губ. Взял одну из папок и пролистнул бумаги. — Голод, никто не должен знать, что я умираю. Даже после того, как меня не станет. Нуба не должны считать тем, кто победил того, кто и так вот-вот сдохнет.

Голод ничего не сказал. Ослушаться Помпея он не мог, но в его молчании было намного больше того, что можно было бы высказать долгими фразами.

Он так и не смирился. Во всяком случае, в отличие от Помпея, Голод пытался найти его истинную. Зачем он это делал, если это все равно бесполезно? Неизвестно. Наверное, лучше так, чем опустить руки и ничего не делая смотреть на то, как умирает не просто твой вожак. Лучший друг.

И в то время, когда Помпей занимался стаей, Голод искал информацию о том, как вообще можно найти истинную. Как это делали в старые времена, когда омеги были свободны и истинность считалась редчайшим счастьем, а не приговором к смерти, как сейчас.

Оказалось, что тогда с поиском истинных помогало государство. Сейчас же альф имеющих истинных, отмечали, как больных с самого рождения, а их омег скрывали. Так они могли достаться большему количеству желающих. Родить больше детей.

— Ты думаешь о своей истинной? — как-то спросил Голод. — О том, какая она? Я за последние недели прочитал дохрена информации про пары и, судя по всему, твоя омега должна быть просто охренеть какой.

— Не думаю.

Ложь. Не прошло ни одного дня, чтобы у Помпея не просыпались мысли об его паре. Они жгли. Вихрями разносились по сознанию. Взрывались пеклом. Пробуждала желание, которое превращало секс с другими девушками в нечто пресное. Вообще никакое. Из-за чего Помпей всегда был пропитан жаждой, которую могла утолить только та единственная. Ту, которую он ни разу не видел и никогда не встретит.

В один из дней Голод отвез Помпея к женщине. В высших слоях города утверждали, что она видит судьбу.

— Трудно что-то рассмотреть, — женщина скользила неотрывным взглядом по языкам пламени. — Судьба ведет странные игры. Я вижу, что у тебя есть истинная. У нее пять родинок на груди. Хорошая девушка. Очень красивая, но… Есть альфа. Очень сильный. Равный тебе. Твоя истинная будет отдана ему. Они свяжутся меткой, станут подходящей друг другу парой и тогда ты умрешь. Тебя убьет их связь.

Бессвязный бред.

Но Помпей его вспоминал спустя полтора года. Когда одним вечером в сердце будто бы вонзилась сотня ножей и его раз за разом разрывало на части.

Даже никогда ранее не испытывая ничего подобного, было трудно ошибиться в том, что это было.

Его истинная связалась меткой с другим.

Это было похоже на множество смертей, соединенных в одну раздирающую пытку. Так, словно вырывало душу и терзало ее на части. На мелкие клочки, которые тут же поджигались и превращались в пепел.

Больно. Настолько сильно, что предпочтительнее была бы смерть. Умереть из-за омеги, которая была предназначена Помпею, но, судя по всему, в этот момент уже трахалась с другим.

А ведь Помпей искал ее. Все эти ублюдочных полтора года. Изначально плевать хотел на эту омегу. Новость об имеющейся истинной принял просто, как факт своей смерти, но со временем понял, что не может так. Даже понимая, что не найдет, все равно искал. Не имея о ней никакой информации, все равно думал о том, какая она.

И сейчас как никогда ранее желал ее увидеть. Это желание пробуждала злость. Ярость от того, что эта шлюха прямо в этот момент с другим.

Это заживо сжирало. Сводило с ума. Изувечивало сознание, разбивая его в дребезги.

Она раздвигала ноги перед другим, а Помпей подыхал.

Гребанная связь.

От боли сознание помутнело, но альфа встал на ноги. До того, как он умрет, Нуб должен его свергнуть. Оказалось, что времени в запасе слишком мало. Он многое не успел. Дохрена обезболивающих как-то привели его в нормальное состояние и Помпей отдал новый приказ — привести к нему Нуба.

Вот только чертов Звереныш не явился.

А Помпей, приехав в его дом, собирался устроить мальчишке ад. Так, чтобы тот не выдержал. Своевольный. Уже взрослый. Более-менее готовый стать вожаком стаи Помпея.

Но Нуб вонзил ему в спину такой же нож, как и его истинная.

Мальчишка предпочел служить Вавилону. Так трусливо и так никчемно.

Вместе с этим предательством Помпей потерял все. В груди внезапно стало пусто. Человек, которому он желал отдать все, оказался не более, чем отбросом. Преданность, которую Помпей наблюдал много лет в его глазах, была всего лишь фальшивкой. То, что он ценил в нем. Она не стоила ни гроша.

Желание убить его разгоралось, гранича с неверием в то, что Звереныш мог предать.

В то время Помпей в первую очередь желал, чтобы мальчишку привели к нему. Хотел посмотреть ему в глаза. Вбить ему мозги на место, а потом вышвырнуть куда подальше, так как этого уебка уже не могло быть на его улицах.

Но уже вскоре пришло осознание того, что разговоров между ними уже не будет.

Сначала сообщение от Нуба: “Слышал, что ты меня ищешь. Я у твоей сестры. Трахаю ее”, как очередной плевок в лицо Помпея, а потом разговор и слова Звереныша: “Просто сдохни”.

Прошло не больше двух часов, как Нуб прислал еще одно сообщение:

“Я сегодня сказал, что очень много знаю о тебе. Тебе следовало это учесть и не трогать меня”.

Он понял истинный смысл этого сообщения, когда в его дом вечером ворвались копы. Несмотря на то, что молодой пацан-полицейский едва ли не трясся, Помпей просто смотрел, как он застегивает на нем наручники, и даже не думал сопротивляться.

— И в чем же меня хотят обвинить? — лениво поинтересовался он. В этот район копы старались не соваться, и если уж они рискнули приехать, то точно не из-за мелочи.

— Если я начну перечислять, мы тут до утра задержимся. — усмехнулся один из главных в ответ.

Это вызвало у Помпея ответную усмешку. Забавно. Значит, сдал его тот, кто слишком многое знает о нем. Маленький сученыш просто молодец. Когда-то Помпей опасался, что Нуб просто не сможет в нужный момент свергнуть его, споткнувшись об ненужные братские чувства. Но сегодня звереныш с легким сердцем сделал это своими руками.

Отброс малолетний.

Сидя в одиночной камере перед судом, Помпей чувствовал, как его кровь превращалась в черный яд, а пустота становилась глобальнее.

— Я нанял адвоката. Он лучший в своем деле. — Голод тут же в ближайший час выбил для него встречу, и теперь у них было несколько минут, чтобы пообщаться. — Но… Они получили информацию обо всем, что ты делал все эти годы. Максимум, что может сделать любой адвокат — выбить лучшие условия содержания. Для начала хотя бы это. После он начнет собирать материалы для апелляции…