Миша (ЛП) - Бартон Кэти С.

– Что ты собираешься делать? – Он встал, когда она была на расстоянии вытянутой руки, и положил руку ей на плечо. – Мистер Лэннинг, тебе не кажется, что лучше остаться в постели?

При мысли о том, чтобы остаться в постели, лежать рядом с ней, у него перехватило ды-хание. Приподняв ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза, Миша почувствовал, как его член увеличивается и утолщается. Он медленно наклонился к ней.

– Я Миша. Скажи это, пожалуйста. Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя, – ее бездыханный ответ заставил его улыбнуться. – Не мистер Лэннинг. Миша. Скажи это, Ханна. Произнеси мое имя, чтобы я мог поцеловать тебя как следует.

– Я не умею целоваться. Вообще, – он провел губами по ее губам, довольный ее призна-нием. – Ты должен остановиться.

Он провел языком по ее губам и наблюдал, как она провела своим языком по губам, слов-но пробуя его на вкус. С тихим стоном он взял ее нижнюю губу в рот и стал сосать, пока она не положила ладонь на его руку. Ее задыхающееся «не надо» заставило его хотеть большего.

Поцелуй, мягкий и нежный, только заставил его жаждать большего. Когда она крепче сжала его руку, Миша обхватил ее затылок и углубил поцелуй. Она приоткрыла рот, и Миша снова застонал.

Ее язык застенчиво коснулся его языка, и ее губы приоткрылись еще больше, когда он провел по ним языком. Он хотел поднять ее, обнять, но в глубине души знал, что она ранена и поднимать ее будет больно. Но, боже, он хотел ее. Когда он на секунду оторвался от нее, она облизнула губы и уставилась на него.

– Я хотел бы чтобы тебе не было больно, – она кивнула. – Я мог бы уложить тебя на эту кровать и погрузиться в тебя. Это то, чего я хочу сейчас больше всего на свете. Мой член, он болит, чтобы взять тебя.

– Я не... ты сказал, что на самом деле не хочешь меня в этом плане, – он снова поцеловал ее, показывая ртом, как сильно он ее хочет. Наконец он поднял ее на руки и отнес на кровать. – Что ты собираешься делать?

– Я не знаю, но я должен... я должен что-то сделать, – он отодвинул накидку и сжал в ку-лаке свой голый член. Она наблюдала за ним, когда он почувствовал, как напряглись его яйца. – Не могла бы ты снять блузку? Я хочу... я хочу кончить на тебя вот так.

Она потянулась к подолу рубашки, но кот не стал ее ждать. Он зарычал, чтобы он взял ее, и Миша нагнулся и сорвал с нее рубашку. Выражение ее лица заставило его снова завладеть ее ртом. Нужно было больше, чем он мог надеяться. Когда он поднял голову, она тяжело дышала, и он тоже.

– Раздевайся. Я не возьму тебя таким путем, но мне нужно кончить с тобой. Я должен быть уверен, что никто больше не тронет тебя, – она ничего не сказала, но ему показалось, что она заглядывает ему в самое сердце. Там ничего не было, даже он это знал.

Мише стало больно. Его член был так полон, что он знал, что в тот момент, когда она бу-дет обнажена, он кончит. Когда она принялась за мягкие брюки, он отступил на шаг и натянул их поверх гипса. Теперь она была обнажена, и он мог только смотреть. Когда она попыталась укрыться его простыней, он остановил ее.

– Нет. Пожалуйста, не надо. Я хочу... позволь мне увидеть тебя, – она кивнула, но закрыла глаза. Миша знал, что она девственница и, скорее всего, сейчас потрясена, но не мог удержаться от прикосновения. – Твоя киска зовет меня. Я хочу пить из тебя. Могу я попробовать тебя на вкус?

Не дожидаясь ответа, он провел пальцами по ее кудряшкам, а затем по ее теплу. Она была насквозь мокрой, и он скользнул в нее пальцем. Он взял ее соки в рот и высосал их досуха. Ему нужно было больше.

– Я хочу попробовать тебя, Ханна, – он наклонился, зарылся носом в ее киску и лизнул ее от входа до клитора. Покусывая ее твердый маленький комочек, он услышал ее стон и снова встал. – Господи, ты сведешь меня с ума.

Слепо потянувшись назад, он придвинул к себе ее стул. Сев, он наклонился вперед, пока не смог положить ее бедра по обе стороны от своей головы, заботясь о гипсе. Когда она села и посмотрела на него, он медленно наклонился и взял ее в рот. Миша знал, что, пока он жив, ее вкус будет преследовать его.

Обхватив ее зад, он поднес ее к своему рту. Чем больше он пил ее, чем больше ее соков вытекало из нее, тем больше Мише хотелось. Снова прикусив клитор, он почувствовал, как она напряглась, когда закричала. Ее оргазм только заставил его захотеть дать ей больше.

– Пожалуйста, – Миша поднял голову, когда она кончила еще два раза. Он любил, когда она кончала ему в рот, и больше всего на свете хотел, чтобы она делала это снова и снова. – Слишком. Это уже слишком.

Он встал и снова сжал член в кулак. Он должен был пометить ее, должен был распростра-нить свое семя по всему ее разгоряченному телу, чтобы никто другой не прикоснулся к тому, что принадлежало ему. Но в тот момент, когда она коснулась его, обхватила пальцами его член, Миша понял, что он должен быть внутри нее.

Подняв ее покрытую гипсом ногу, он положил ее себе на плечо. Миша скользнул только верхушкой своего члена внутрь и наружу, когда она обхватила свою грудь. Ее стоны, ее жар сводили его с ума от желания, и он скользнул глубже. Она посмотрела на него, когда он кос-нулся ее девственности.

– Будет больно, когда я войду в тебя, – Ханна прикрыла рот рукой. – Мне очень жаль. Так жаль.

Миша рванулся вперед и почувствовал, что прорвался через барьер. Он прижался к ней всем телом, когда она закричала. Он причинил ей боль, он действительно причинил ей боль, и он сожалел больше, чем когда-либо.

– Просто позволь мне... я не могу пошевелиться, детка. Если ты немного успокоишься, я смогу выйти из тебя, – она кивнула, но, казалось, сжалась вокруг него. – Ханна, ты делаешь меня жестче.

В следующий раз, когда она пошевелилась, это было вращение бедрами. Миша не удер-жался и вращался вместе с ней. Каждый раз, когда он двигался, каждый раз, когда ее тело, каза-лось, сжималось вокруг него все крепче, он скользил своим членом все глубже, пока не погру-зился в нее до самого основания. Он наклонился и нежно взял ее губы в свои.

– Я собираюсь кончить в тебя. Собираюсь пометить тебя, чтобы никто другой не подошел к тебе. Если они это сделают, я убью их, – она посмотрела на него, и Миша понял, что она его понимает. – Я должен отметить тебя, Ханна, и это единственный способ.

Она только смотрела на него, когда он начал двигаться. Он пытался быть с ней помягче, зная, что снова причиняет ей боль, но он был так близко. Когда он почувствовал, что его яйца начинают опустошаться, его член наполняет ее спермой, он прижал ее к себе и сильно укусил за плечо. Когда он снова ощутил вкус ее крови, ему тоже захотелось, чтобы она укусила его, но она снова закричала, и он почувствовал, что это скорее от боли, чем от ее освобождения, и крепко обнял ее, снова кончая.

***

Ханна не знала, что делать теперь, когда он закончил. Ей было очень больно, и не только физически. Ее спина болела, как и киска, но это было ее сердце, которое чувствовало, как он разрушил ее. Но для такого крупного мужчины он держал ее так, словно она была хрупким цветком или чем-то вроде бесценного артефакта.

Она даже не была уверена, что произойдет теперь, когда он взял ее. Он все время говорил ей, что между ними ничего не будет. И этот секс, когда он захочет, будет просто освобождени-ем для него и для нее, если она захочет. Но сказать ей, что это просто его ритуал, в то время как она действительно наслаждалась... что ж, в будущем ей придется быть более осторожной с сек-сом.

– С тобой все в порядке? – Она кивнула и, поняла, что он, возможно, не видит ее в таком положении, ответила. – Мне очень жаль. Я только хотел пометить тебя, чтобы никто другой...

– Ты сказал это, – он поднял голову и посмотрел на нее. – Не мог бы ты помочь мне вер-нуться в кресло? Это не очень удобно.

Он помог ей сесть, после того как вышел из нее. От боли у нее перехватило дыхание, и она попыталась скрыть это от него, но он, видимо, услышал ее. Но вместо того, чтобы усадить ее в кресло, он помог ей лечь в постель и накрыл ее голое тело своей простыней. Сидя в кресле, он держал ее за руку, пока она не кивнула. Место, в котором она не хотела быть. Прежде чем она успела сказать ему, что предпочла бы просто уйти, он подошел к маленькому шкафу в своей комнате и начал натягивать одежду. Она отвернулась, когда он нагнулся, чтобы натянуть брюки.