Грешница (СИ) - "LenniFoxy"

— Маленькая сука, тварь, получай, теперь ты научишься быть вежливой, мелкая дрянь!

Агата ничего не могла ответить, острая боль разлилась по всему её телу, дышать было трудно, рот наполнился кровью. Когда сил терпеть уже не осталось, она поняла, что отключается. Грост перестал бить её, увидев это, схватил и начал трясти.

— Нет-нет, ты не отключишься: я хочу, чтобы ты помнила, как я буду иметь тебя, маленькая сучка!

Сил сопротивляться уже совсем не было, каждое движение отзывалось острой болью, она уже смирилась с тем, что ей не спастись от этого изверга, и лишь смотрела на него затуманенным взглядом. Грост порвал её одежду и спустил с себя брюки, но, когда он захотел приступить к надругательству над ней, в коридоре послышались голоса.

— Твою мать! Кого там ещё принесло! — зло бросил Эдвин.

Агата на мгновение поверила в то, что наконец-то он получит по заслугам, но тут случилось то, чего она никак не ожидала. Грост порвал на себе рубашку и со всей силы ударился головой об одну из парт. Послышался характерный хруст ломающегося носа и новая порция ругательств, а затем Грост подошёл к двери и, открыв её, держась за окровавленное лицо, позвал на помощь. Двое охранников прибежали на его крик. И начали расспрашивать его что произошло.

Грост сказал, будто прибежал на крик девушки и на него напали, сломав ему нос. Агата хотела возразить, сказать, что это всё он, и попыталась приподняться с пола, но острая боль отозвалась во всем теле, в глазах потемнело, и она потеряла сознание.

****

Кругом темнота.

Сильная ноющая боль во всем теле. Холодно.

Сил пошевелиться нет.

Какой-то противный писк и гомон из голосов.

И снова забвение.

****

Опять полная темнота.

Кто-то плачет.

Боль, сильная боль.

Сил по-прежнему нет, и снова отключение от реальности.

****

Темнота стала какая-то серая, опять этот противный писк, как же всё болит.

Голос, слышу голос.

— Любимая, девочка моя, прошу, очнись…

Какой знакомый голос.

Ммм… как же больно.

Опять кто-то плачет.

Открыть бы глаза и посмотреть, кто же это, но нет сил.

Серая темнота снова сгущается, опять отключаюсь.

***

Александр сидел у кровати Агата три дня и три ночи, ничего не ел, спал в кресле в неудобной позе и всё время просил Агату очнуться. Домой парень наотрез отказывался уезжать, поэтому сменную одежду ему привозила то Оливия, то Элизабет.

Утром четвёртого дня, снова отключившись в кресле рядом с больничной койкой Агата, Александр резко проснулся от какого-то нового звука.

Агата открыла глаза и что-то тихо прохрипела. В считанные секунды Алекс оказался рядом с ней.

— Малышка, ты очнулась, наконец-то, что ты сказала?

— Пить, — еле слышно прохрипела Харрис.

— Сейчас, я мигом, — сказал Александр и вылетел из палаты.

Спустя пару минут он вернулся с бутылкой воды и доктором.

Врач убедился, что девушка хорошо самостоятельно дышит и отключил систему подачи кислорода, сняв с Агаты маску для дыхания. После врача к Агате подошёл Александр и аккуратно помог ей сделать несколько глотков из бутылки. После каждого глотка Агата постанывала от боли, сильно зажмуривая глаза. Когда ком в горле отпустил, уже более похожим на свой голос девушка прошептала:

— Больно.

— Сейчас придет медсестра и уколет вам обезболивающее, если боль не утихнет, попросите своего парня позвать её снова и она сделает ещё один укол, — сказал врач.

Агата попыталась кивнуть, но и это действие отозвалось болью во всем теле, и она издала жалобный стон.

— Постарайтесь как можно меньше двигаться, у вас сломаны ребра, сотрясение и множественные ушибы.

Агата ничего не ответила, но дала понять, что всё поняла.

— Тогда отдыхайте, я зайду к вам чуть позже, — сказал врач и вышел из палаты.

Почти сразу пришла медсестра и сделала Агате укол, спустя всего пару минут девушка почувствовала облегчение. Всё это время Александр был рядом и нежно гладил её по руке.

— Алекс, давно я здесь? — тихо спросила Агата.

— Сегодня четвёртый день, — ответил Александр.

Только сейчас она смогла рассмотреть его лицо. Черные круги под глазами, помятая одежда, щетина.

— Ты что, всё это время был здесь?

— Да, котёнок, я не мог оставить тебя одну.

Сердце Агаты защемило, а глаза наполнились слезами. Александр сразу это заметил и нежно взял её за руку.

— Любимая, прошу тебя, не плачь, ты очнулась: это самое главное, а сейчас постарайся поспать. Когда ты проснёшься, я буду рядом, а тебе уже будет полегче — ласково сказал Нильсен и нежно поцеловал её в лоб.

— Хорошо, — пробормотала Агата и отключилась под действием обезболивающего.

Когда она в следующий раз открыла глаза, было немного лучше, но по-прежнему всё болело. За окном была уже ночь, и Александр дремал в кресле.

— Алекс, — тихо позвала девушка.

Нильсен сразу проснулся.

— Да, позвать медсестру с новой дозой обезболивающего?

— Нет, пока не нужно, тут есть автомат с едой, я очень голодна.

— Сейчас что-нибудь принесу, — сказал Александр и, поднявшись с кресла, быстро направился к выходу.

Через пять минут он вернулся с сэндвичем, чипсами, орешками, соком и водой.

— Выбор не очень большой, но я взял всё, что было.

— Спасибо, — слабо улыбнувшись, ответила Агата.

С помощью пульта Нильсен привёл кровать в сидячее положение и, сев рядом, вручил Харрис всю раздобыденную им еду. Агата съела сэндвич и попила сок, периодически корчась от боли.

— Позвать медсестру?

— Думаю да, ещё очень больно.

— Понимаю, милая, я быстро, — сказал Алекс и начал подниматься с места.

Агата сжала его руку, и он остановился.

— Как там мама?

— Она приедет к тебе завтра, очень переживает за тебя. Приезжала каждый день и сегодня тоже, но ты спала. Мы все очень переживали за тебя. Завтра ещё придут из полиции, чтобы ты рассказала, что произошло.

Воспоминания обрушились на Агату, окатывая, словно ведром ледяной воды. Она чаще задышала, что отозвалась ноющей болью в грудной клетке, и она пискнула от боли.

— Котёнок, ты чего?

— Александр, мне никто не поверит. Это был Грост. Он хотел надругаться надо мной, но пришли охранники, и тогда он выставил себя героем, — срываясь на рыдания, сказала Агата.

Лицо Александра сковала маска ярости. Глаза налились кровью и слезами. Агата уже видела подобное, когда рассказала ему о случае в школе с парнями из команды, но сейчас это было в разы сильнее.

— Я убью его, — сжимая кулаки до хруста костей, сквозь зубы процедил Нильсен.

— Александр, что мне делать? — всхлипывая, прошептала Агата.

Парень мягко обнял её, чтобы не травмировать израненное тело, и тихо сказал:

— Да, Агата, тебе никто не поверит, уже во всех газетах написали, что он спас девушку от изнасилования. Вот ведь больной ублюдок… Завтра тебе придётся сказать, что ты не помнишь нападавших, но, я клянусь, я отомщу за тебя, чего бы мне это не стоило, и больше я не оставлю тебя ни на день.

— Он ненормальный, я не хочу, чтобы и ты пострадал. Давай просто уедем, когда я поправлюсь. Прошу, не ввязывайся в неприятности.

— Агата, бежать это не выход! Это не должно сойти ему с рук. Не знаю как, но он ответит за свои поступки, я подниму старые связи отца в полиции.

— Старые связи?

— Да, мой отец правда был капитаном полиции и до последнего участвовал в операциях, сидение в офисе было не для него, и он погиб при исполнении.

— Александр, мне так жаль, как это произошло?

— Это было давно, мне было семь лет. Отец работал под прикрытием, но его раскрыли, подмога не успела приехать, однако ему удалось получить нужную информацию и всех посадили, — сказал Александр, а по его лицу прошлась тень скорби.

Агата сильнее сжала его руку.

— Прости, что заставила снова это вспомнить.

— Не извиняйся. Он был героем, и в полиции остались верные ему люди, они и помогут вывести Гроста на чистую воду, — сказал Александр и, поцеловав Агату в макушку, добавил: — А сейчас я схожу за медсестрой, и ты поспишь, любимая, тебе нужно набраться сил, — и отстранившись, вышел в коридор больницы.