В тебе моя жизнь... - Струк Марина

Чем ближе приближался день бала, тем нервознее становилась Марина. Ей то и дело казалось, что что-нибудь пойдет не так, например, у Варвары что-нибудь пригорит, или завянут розы, предназначенные для украшения бальной залы. Только приезд Арсеньевых, что прибыли в числе самых первых гостей, немного успокоили ее.

— Ну-ну, моя милая, не стоит так переживать, — успокаивала ее Юленька, обнимая при приветствии. — Зная тебя, я уверена, что ты уже сотни раз перепроверила все, что только можно. Все будет хорошо, иначе и быть не может.

— Твои слова да Богу в уши, — улыбнулась нервно Марина, троекратно расцеловываясь с Арсеньевым. — Не зайдешь ли ко мне, Жюли, после, как устроишься? Я переживаю из-за платья. Давно не выходила в свет, не знаю, что сейчас носят. Пошла по совету модистки, но боюсь, не прогадала ли.

— Ну, разумеется, зайду, ma bonne, — пообещала Юленька. — Тем паче, у меня для тебя есть новости.

И как выяснилось позднее, новости и впрямь были совсем отрадные. Марина еще в самый первый приезд Арсеньевых в Завидово отвела Юленьку к Зорчихе. Она была уверена, раз уж та знает травы, как предотвратить тягость, должна и ведать другие, способствующие зачатию дитя. И угадала — Юленька получила от шептуньи небольшой узелок с травами, что ей предстояло пить в настоях. И вот, спустя меньше двух месяцев Юленька, мило краснея, прошептала Марине, что она, похоже, в тягости.

— Ах, Боже мой, это же просто превосходно! — рассмеялась Марина радостно. — Твой супруг уже знает об этом?

— Нет пока, — покачала головой Юленька. — Я боюсь признаться ему, давать ему надежду. Да и сама опасаюсь — мало ли что…

— Не бойся, моя милая. Я уверена, что будет хорошо, и у вас наконец-таки появится маленький Арсеньев. Аккуратной следует быть уже, когда почти на сносях. Я вот не слушала знающих, и, видишь, как вышло. Хорошо хоть что все закончилось благополучно.

Обе женщины помолчали, одна вспоминая сами роды, что пережила, другая — рассказ о нем.

— Ну, будет нам с тобой, — улыбнулась вдруг Марина. — Я спрашивала у Зорчихи, она сказала, у тебя все иначе будет. Легко и быстро, вдруг даже не почувствуешь ничего.

За Арсеньевыми прибыл Анатоль верхом, опередив своего комердина с багажом. Он так быстро вбежал в хозяйские половины, что слуги даже не успели предупредить хозяйку о приезде барина.

Милая его сердцу картина — жена и кроха-дочь у нее на руках, подумал Анатоль. Как же ему иногда не хватало их там, в столице, когда он приезжал из Царского Села в свой особняк недалеко от Фонтанки!

— Ну, здравствуй, мой ангел, — проговорил Анатоль, целуя Марину сначала в обе щеки, а затем в губы долгим нежным поцелуем. Потом он легко коснулся губами пухленькой щечки Леночки, лежащей на руках у матери и медленно сосала сцеженное кормилицей молоко из рожка. Марина предпочитала каждую свободную минуту проводить со своим ребенком, даже настаивала на таком вот способе кормления, что вызывало легкое недоумение окружающих — среди людей ее круга не было принято столько времени отдавать детям.

— Я привез вам подарки, — улыбнулся Анатоль крохе, заметив, что она скосила на него глаза, тем не менее, не отрывая губ от рожка. — Мамочка твоя получит после свой дар, а ты совсем скоро, как приедет мой экипаж.

— Что вы привезли ей на это раз? — засмеялась Марина. — У нас и так детская уже завалена игрушками, которых Елене хватит чуть ли не на десяток лет вперед.

— Интересное изобретение, скажу я вам. Привезли из самой Англии. Творение некоего Кента — колыбель с колесами. Теперь Леночку можно будет не только выносить в сад, но и вывозить.

— Это не опасно? — нахмурилась Марина. Анатоль покачал головой и погладил по голове, наслаждаясь шелком волос своей супруги.

— Это приспособление уже несколько десятков лет используется заграницей, — проговорил он. — После покажу. Скажи лучше, готова ли ты?

— Уверена, что готово все. Ведь уже скоро прибудут гости, а в девять начнем, — ответила ему Марина. — Правда, я еще не проверяла, прибыл ли оркестр из городского дома.

— Приедет вместе с моим экипажем, — улыбнулся Анатоль, видя, как она волнуется. — Я спрашивал о тебе, мой ангел. Готова ли ты? Осталось несколько часов. Быть может, тебе лучше прилечь отдохнуть перед балом? Я сам встречу гостей, а Федосьич превосходно их разместит, он ведь знает твои указания на сей счет. Я хочу, чтобы ты была свежа на бале, а не клевала носом, словно девяностолетняя старуха.

— Хорошо, я последую вашему совету, — согласилась Марина, аккуратно приподнимая ребенка вверх после кормления, отложив рожок в сторону. Анатоль протянул руку и погладил легкий светлый пушок на головке девочки, затем улыбнулся жене, встретившись с ней глазами над головой дочери, чувствуя, как его сердце охватывает волна нежности к ним обеим. Они обе настолько глубоко вошли в его жизнь, что он уже не мыслил себя без них. Анатоль понимал, что пойдет на все, что угодно, чтобы сохранить этот лад в собственной семье, чтобы удержать их любовь и расположение. На все, без малейшего преувеличения!

Постепенно в Завидово начали съезжаться приглашенные на праздничный вечер. Первыми прибыли гости из Петербурга, которые намеревались остаться здесь на несколько дней, пользуясь гостеприимством хозяев. Их размещали либо в основном доме, либо в спальнях гостевого флигеля. Анатоль только и успевал приветствовать многочисленных гостей, ведь вслед за теми, кто прибывал издалека, потянулись вереницей экипажей те, которые жили в Нижегородской губернии. Скоро прибудут те, кто жил и вовсе рядом и не собирался оставаться на ночлег, планируя отбыть сразу же после ужина. Он едва успел сменить свой немного запыленный дорожный фрак на парадный мундир и причесать волосы, так мало времени у него оставалось за всеми этими хлопотами к приезду этих, последних гостей.

Так как приглашенные на бал гости уже были в доме к назначенному часу, то постепенно парадная гостиная стала наполняться мундирами, парадными фраками, дамскими платьями разнообразных расцветок. Смех и легкий говор наполнили комнату, шуршали юбки, взлетали вверх веера, звенели бокалы, подчас даже заглушая музыку, доносившуюся из распахнутых дверей в бальную залу, украшенную чудесной росписью, зеркалами и позолотой.

Анатоль обожал эти звуки светского раута, он наслаждался ими сейчас, едва различимыми в хозяйской половине, но все же слышными сквозь распахнутые настежь окна из-за летней духоты. Он быстро натянул пару таких белоснежных перчаток, что сами облака не могли бы соперничать с ними в белизне и, напомнив Федору о нескольких парах запасных (они должны быть всегда наготове), толкнул дверь в половину своей жены.

Она стояла в спальне перед зеркалом. Его богиня, властительница его души… Ее волосы были уложены в высокую прическу, открывая взору длинную статную шею, лишь по бокам были выпущены несколько локонов, закрывая ее уши, в которых поблескивал жемчуг маленьких серег. Тонкий, будто девичий, стан облегал небесно-голубой шелк платья, широкий вырез которого обнажал плечи и часть груди. Судя по тому, как Марина хмурила лоб, она была недовольна своим отражением в зеркале, что, по мнению Анатоля, было вовсе необоснованно.

— Вы так красивы, — проговорил он, невольно переходя на «Вы», не смея использовать в этот момент интимное «Ты», и она вздрогнула испуганно, не ожидая увидеть позади себя чужое отражение. — Вы так красивы…

Он подошел к ней сзади и немного привлек к себе, окидывая взором ее отражение, нежно поглаживая обнаженные плечи.

— Ma délicieuse! [246]— Анатоль легко коснулся губами левого плеча Марины, та же покраснела, оглядывая себя в который раз в зеркале. Ей казалось, что узкая полоска кружева по вороту платья ничуть не прикрывает грудь, что платье вообще чересчур открыто, о чем она и сообщила супругу.

— Да еще и прическа не совсем по нраву, — призналась она. — Я хотела побольше буклей вверху, а получилось вот что. Может быть, плерез добавить?