И всюду тьма - Алена Мандельбаум

– Да что с тобой такое?.. Тебя будто это ни капли не волнует! – Кеннет смотрел на нее оторопело.

– Так и есть.

– Как ты можешь? Я же знаю тебя! Где твоя совесть, где вина, где сомнения?! Ана!

– Ой, не кричите, нет их и нет. Я вечно в тревоге должна быть, по-вашему?

– Ана… – он растерянно повторял ее имя, – как давно… как давно ты их не чувствуешь?

Кеннет хватался за голову и вышагивал по комнате.

– Хм-м… – задумалась она, – я заметила, что стала проще ко всему относиться, когда Николь чуть не убила меня на подъездной дороге.

– Ты чувствуешь хоть что-нибудь сейчас?

– Не знаю. – Она нахмурилась, но скорее по привычке. – Наверное, немного. Сонливость, вот.

– А любовь? Привязанность? – Граф закрыл глаза.

– Я помню, что чувствовала это, но теперь… а должна? Вы меня использовали.

– Это совсем не похоже на тебя…

– Неужели? Я оказалась не похожа на то, что вы себе воображали, видя во мне богиню? – Ана рассмеялась. – О, я чувствую злорадство.

– Твоя Тьма… ты… задушила в себе эмоции. Зачем, Ана, зачем?..

– А так можно? Знала бы, раньше сделала. Никогда прежде я не ощущала столь немыслимой безмятежности.

– Как ты можешь говорить такое?.. Быть такой…

Его голос звучал подобно разбивающемуся о скалы прибою.

Кеннет повернулся к ней. Взгляд метался, ища хоть каплю надежды, хоть искру прежней Аны, но натыкался лишь на стеклянное равнодушие. Она же, не обращая внимания на его отчаяние, спокойно проговорила:

– Довольно легко, на самом деле.

Ее голос звучал подобно безжалостному ледяному ветру. Лицо Кеннета исказилось нахлынувшей утратой, настигнувшей потерей, вонзившейся в сердце безнадежностью.

– Ты – чудовище.

Он больше не знал Ану.

Он никогда не знал.

Она улыбнулась, шагнула к нему, положила руки на тяжело вздымающуюся грудь и, медленно проговаривая каждое слово, произнесла:

– Нет, мой дорогой граф. Я – человек.

Конец