Решимость: почти святой Брайан - Анастасия Сагран

Жена накинулась на него с поцелуями и совсем не дала докончить пламенную речь. Он ещё пытался сказать ей, что изменит судьбу, изменит реальность и добьётся того, что Сапфир однажды скажет, что больше не видит в будущем развода. Но Моргана плакала и целовала его, говорила, что счастлива, что это и есть его решимость и почти больше ничего не позволила сказать.

Он ещё хотел повторить её обещания от себя, и сказать, что потратит все силы на то, чтобы любить её, что бы ни случилось, как бы ни стыло его сердце и как бы ни губили чувства обстоятельства и повседневность. И однажды действительно сказал. В ответ он не увидел смеха и слёз, на её руках был их ребёнок, но был нежный взгляд и простые слова:

– Я знаю, я – тоже.

Послесловие

Конечно, одного желания любить вечно очень мало. Но Брайан действительно любил свою эскортесс… до самого конца.

К сожалению, как и предсказал Сапфир, Брайан всё же разорвал отношения. Это случилось спустя шестьдесят шесть лет после венчания. Брайан поступил так, поддавшись гневу. Моргана послушалась Игрейну и сделала то, что для моралиста-Брайана было сверх его понимания – позировала почти обнажённой. Копии изображения тела Красивейшей распространились по миру подобно самым любопытным слухам, то есть мгновенно. Брайан ещё долго пылал яростью, поскольку натыкался взглядом на эти копии чуть ли не всюду. Но постепенно остыл. Ему понадобилось пять лет для того, чтобы начать шутить на тему обнажённого тела Морганы. Через девять лет Моргана дождалась прощения, и ещё год ушёл на то, чтобы Брайан решился снова начать ухаживать за бывшей женой. Таким образом, Роджер, вернувшись после столетнего отсутствия, застал всё то же: брата-близнеца и красивейшую из женщин в затруднении перед задачей любовного характера. Разница между прошлым и будущим была в том, что в этот раз Роджер помог брату.

Сапфир, что всегда настораживало Брайана, обращался с Морганой как с малоприятным существом ещё очень долго. Но делал это лишь из солидарности со всей семьёй. Моргана постепенно сдружилась со всеми, кроме, пожалуй, Даймонда Лайта. Красавчик Дэй держал эскортесс на расстоянии из страха влюбиться, поскольку Сапфир однажды предсказал ему это. Но опасения не оправдались, и Даймонд тоже сдался и признал Моргану как члена семьи, но только тогда, когда понял, что любит совершенно другую женщину.

Моргана сумела принести удачу Сильверстоунам в любовных делах и однажды действительно спасла Брайану жизнь.

Гигантский дворец Нью-Лайт строился много лет и в итоге, Брайану в нём отвели слишком большой и шикарный флигель. Моргана настояла на том, чтобы жить именно там. В первые годы Брайан ещё опасался обвинений общества и членов семьи в неоправданно роскошной жизни, но когда с проходящими десятилетиями количество его сыновей начало удивлять даже его самого, просторные покои перестали вызывать зависть, а Сапфиру, кроме серьёзных обвинений в мошенничестве, объявили благодарность. Суда над ясновидящим, конечно, не случилось. Однако Дан-на-Хэйвины заставили его заплатить за то, что составляя контракт, всю выгодную для Морганы часть принц Сильверстоун так или иначе связал с появлением у неё дочерей. Но, в связи с особенностями смешения крови крылатого и эскортесс, детей женского пола у них быть никак не могло – зная это, ясновидящий не постеснялся использовать этот факт и хитрил до тех пор, пока его не прижали к стенке.

Феррон Элстрэм официально остался Росслеем. Узнав, что у него в некотором смысле два отца, он так и не примкнул к клану Сильверстоунов, хотя среди них со временем стал своим. Много лет его преследовала дилемма юности Брэнта Лоасса. Он так и не смог выбрать окончательно между жизнью монаха или воина и действительно основал собственный орден. И однажды увидел своими глазами, как бедные становятся богаче, а богатые – беднее.

P.S. То, что иногда предвидел Сапфир

– Я успел! – сияя, заявил Джереми. – Я успел перекупить последний роман Сен-Шеру!

– Как это? – поразился Энтони. – Как?

– Вклинился прямо в толпу, перехватил шестого, вышедшего из книжной лавки у Малого Фонтана в Цитадели… и соблазнил его…

– Сколько? – мрачновато спросила Моргана. – Сколько ты ему заплатил?

– Два империала.

– Что-о-о? – Сильверстоуны повскакивали с мест.

– Да за такие деньги убить можно! – воскликнула Моргана.

– Я уже договорился перепродать книгу за три империала Сен-Монфору… после прочтения, естественно.

– Франц, мерзавец! – прошипел Энтони. – Договорился за моей спиной с моим братом. А ещё другом зовётся…

Брайан почти незаметно кивнул своим сыновьям в сторону двери. Те заскользили вдоль стен к выходу.

Даймонд необычно резво сорвался с кресла и, перемахнув через пуфик, исчез в дверях. Хани подобрался к Джереми сзади, схватил его:

– Я держу его! Держу! Тони, действуй!

Энтони быстро обыскал брата и отскочил в сторону, поскольку Джереми вырвался из захвата Хани.

– Нету! – крикнул Энтони и бросился к дверям, в которых столкнулся с Брайаном. Оба потеряли равновесие, упали. То они пытались подняться с пола, то боролись, и это продолжалось до тех пор, пока Энтони не повредил себе руку о шипы дяди-губернатора.

Лиорг застонал, помотал головой, несчастно посмотрел на Сильвертона, Оливию и Джулиана, взглянул на Моргану, на Сапфира. Джереми поправил пиджак и встал с дивана, на который упал, когда его толкнул Энтони. Издалека доносился топот нескольких пар ног и шум драки. Разбилось что-то большое. Лиорг снова застонал. Внезапно он прыгнул вперёд и опрокинул Джереми обратно на диван, затем бросился к дверям, в которых перемахнул через катающегося по полу Энтони с окровавленной рукой. И всё для того, чтобы споткнуться о сваленный столик и тоже растянулся на полу.

– Есть! – крикнул Даймонд откуда-то.

Лиорг поднялся и бросился за Брайаном. Опять шум драки, топот ног. Джо звонко крикнул что «взял».

Энтони убежал, исцеляясь.

Опять шум.

Вошла Мелисса в сопровождении Чайны Циан. Они только вернулись из поездки по магазинам.

– Что я пропустила? – поинтересовалась Мелисса.

– Идёт охота на последний роман Сен-Шеру, – как всегда бесцветно отвечал Джулиан.

– Зачем? – поинтересовалась Мелисса. – Можно же собраться всем вместе и почитать вслух.

– Исключено. В книге много непристойностей, – Джереми в который раз поднялся с места, но замерев, повернулся к Моргане. – А зачем сие произведение твоему мужу?

Моргану этот вопрос застал врасплох.

– Я уже сидела и мечтала, что мы будем читать это вместе, но когда ты спросил… да сожжёт, наверное!..

– Так нельзя! – возмутился Джереми. – Сен-Шеру не писал двести лет! И потом… я