Ups & Downs - Изольда Северная

— Люди всегда такие непоследовательные? Не знают, чего хотят? — Молчание. — Я могу объяснить это отсутствием времени. Нас время научило получать то, что хотим. Потому что желания — смысл жизни. Ты может довольствоваться лишь мечтами и сожалением?

— А мне ничего кроме и не остается. — Слишком резко. Непозволительный тон.

— Как человеку. Точно. — Согласился он, прикрывая глаза. Через пару секунд он непонятно усмехнулся. — А вот Аарону этого недостаточно.

— Ты сделал это специально. — Пробормотала я снова.

— Да. Специально. — Его увенчанная перстнями ладонь легла на мою голову. — Мне нравиться наблюдать это, Шерри. Его метания приятны. Его смятение и гнев. — Я чувствовала, как он смотрит на меня. — Я чудовище в твоем понимании. Я наслаждаюсь чужими страданиями. Мне хочется досмотреть это представление до конца, хочу знать, как он поступит или… не поступит.

— Зачем? — Тихо спросила я.

— Потому что я так хочу. — Ах, ну да. Его желание — закон этого мира. — Знаешь, Шерри… знаешь, почему я считаюсь жестоким даже по меркам этого мира?

Я тихо покачала головой. Для меня он был монстром, потому что являлся убийцей и королем убийц. Однако что делало его жестоким в глазах таких же чудовищ, как и он, я не знала.

— Потому что я убил ее… свою женщину. У нас нет ничего святого, Шерри. Ничего, кроме своей женщины. Она наше пристанище, наш тихий мир и покой, наш храм. Ее призвание — созидать, а наше — уничтожать. Посмотри вокруг. Все что ты видишь — все это отнято. Все это построено на крови и костях, на смерти. Наше дело — война. Но даже таким чудовищам, Шерри, даже нам хочется немного мира. Не вечного, нет. Мы избегаем покоя. Но нам нужно то место, куда мы будем стремиться. Маленький остров, наше прибежище, место, куда я приду раненый и уставший после долгих скитаний, после войны. Место, где я найду отдых, мимолетное забытье, к которому буду стремиться снова, оказавшись вдали от него. И это место, оно создано женщиной. Она как тихий огонь, что не дает нам погрузиться во тьму нашей сути окончательно. — Его ладонь в очередной раз нежно прошлась по моим волосам. — И я тьма. Во мне нет света. Я его сам уничтожил. Безжалостно. Не сожалея. Я не сожалею, Шерри. Ее сердце было в моей ладони, и я не жалел. И потому я — жестокость, не имеющая слабости в их глазах.

Я тихо сглотнула, не собираясь задавать вопросы, которые бы разъяснили причину такого его поступка.

— Но на самом деле, Шерри, убить ее было милосердно. Вам людям довольно трудно понять, что есть вещи хуже смерти. Но то, что я сделал, было милосердием к ней и к самому себе. — Он вздохнул, не от грусти, а словно переводя дух. — Может я и понимал, что все делаю правильно… — ну да, кто спорит, — …сделать это было не легко. Я убивал себя, Шерри. Вместе с ней, я убивал себя. И знаешь… сегодня я убедился в том, что есть тот, кто поступил с собой куда более зверски и чудовищно. Отдать свою женщину другому мужчине — вот это верх жестокости. За тебя, Аарон.

Его улыбка блеснула в темноте, когда Райт залпом выпил свою стопку.

Я молчала. И на этот раз не потому, что мне нечего было сказать. А потому что я была слишком ошарашена. Его словами. Их смыслом. Райт ведь не хотел сказать, что я… что он…

— Ты оши… — Он накрыл мой рот своей ладонью прежде, чем я успею закончить.

— Нет. Я не ошибаюсь. И никогда не говори подобного. Тыкать меня в мои ошибки, особенно когда таковых нет, — глупая смерть, девочка Шерри. Ты пока еще не привыкла, я понимаю. Но лучше тебе быть осмотрительнее. — Он убрал свою ладонь, давая мне глубоко вздохнуть. Теперь я буквально тряслась от страха. — Ошибается Аарон, а я — нет. Когда-нибудь он поймет. Пока ему мешает это сделать гнев и ревность. Но совсем скоро он осознает. И тогда он приползет ко мне… — Его оскал вырвал из моих губ беззвучный крик, который вышел лишь слабым выдохом. — И это будет кульминацией. — Он вновь провел рукой по моим волосам. — Потому что я ему откажу. А когда я говорю «нет», то это следует понимать как «нет». — Он подцепил мой подбородок, заглядывая в ошарашенные, не верящие, напуганные глаза. — Понимаешь? — Молчание заставило его тихо удовлетворенно улыбнуться. — Конечно, понимаешь.

Встретив ее, понял, что прошла вечность с тех пор, как я последний раз ее видел. Ирония — стремился отделаться, а теперь понимаю, что живу, ожидая следующую встречу. Я знаю, что таковая будет. Потому что отпустив ее в тот раз, из своих объятий, я знал, что почувствую это снова. Я буду жить, чтобы вновь это ощутить. Мягкость и тепло ее тела. Живу, чтобы увидеть ее искреннее желание ко мне, которое она так отрицает. До сих пор хочет меня. Даже сильнее чем прежде.

Смысл жизни, кажется, я нашел тебя.

Радуюсь в очередной раз тому, что в доме Райта у меня есть свой человек. Живу этими сведениями.

Владыка развязал ей руки абсолютно, девочка делает что хочет. Выходит, когда ей вздумается. И, кажется, она стала постоянной и, пожалуй, единственной посетительницей той несчастной лавочки с человеческими безделушками. Ноты? Верю, Райт будет в восторге.

Дарит ей подарки, ублюдок. Кто еще может похвастаться подобным? Хотел бы я видеть ее реакцию на подарки другого мужчины. Помниться, она не очень радостно реагировала на те вещи, которые приносил ей я в свое время. Надеюсь с Райтом все так же. В конце концов, с какой стати она должна ненавидеть меня больше? Чем мы отличаемся? Я обращался с ней куда лучше… Отдал другому?! Она бы поступила на моем месте точно так же!

Боги, умоляю. Нет, к черту женщину. Я хочу войны. Да, хочу сражений и крови. Боли и смертей. Хочу опьянеть и забыться. Война — лучшее вино. Чертов дом меня угробит своим спокойствием. Никогда не считал себя хорошим хозяином. Ненавижу покой. А моя работа… этих смертей уже недостаточно.

Не был с женщиной уже пятнадцать дней. И нет никакого желания.

Сегодня приходил Эйдон, с очередной ничего не стоящей болтовней. Не запомнил тему разговора, потому что абсолютно в ней не участвовал. С Эйдоном можно просто молчать, мужик любит говорить сам с собой. Спрашивает, какого черта я хожу в человеческих тряпках. Ответил в своей манере, не задумываясь. Просто бросил, что-то грубое и резкое. А теперь, наедине с собой все осознал. Меня тянет к людям.

Если узнает прибьет?! Да пусть! Черт возьми, я уже сто раз напрашивался. Райт не будет меня убивать, я ему нужен для спектакля, который он поставил. Если представление оборвется посередине, он не сможет насладиться финалом. Потому я в полнейшей безопасности. Райту нужен мой гнев и моя беспомощность, а не смерть.