Срывая цепи - Светлана Люмьер

Я осторожно положила его голову себе на колени и тихо всхлипывала. Скоро сюда явятся нарши и найдут нас. Они помогут. Только бы успели. Чтобы не сойти с ума, я стала разговаривать с ним. Пока бьется его сердце он еще рядом.

— Ты говорил, что всегда будешь рядом и защитишь меня, а сейчас собрался нас бросить. Одних. Что я буду делать в чужом мире без тебя? Нашим детям нужен отец. Я тебя очень прошу, дождись помощи. Они приедут, вот увидишь.

Потянувшись, я взяла его за руку. Она была такой холодной, такой безжизненной. Не могу. Я не хочу видеть как он умирает. Это невыносимо. Возможно, мне все-таки стоит попробовать снять браслеты? Что, если я не буду применять всю свою силу? Это так страшно, я слишком мало знаю о магии. В этот момент нарш судорожно выдохнул и…перестал дышать.

— Нет! Нет!!! — Я отчаянно схватилась за обра ограничителя и выпустила силу в них. Ударившись о металл она просто растворилась. От собственного бессилия я пришла в ярость и, утратив контроль, закричала. Чары, повинуясь внутреннему порыву, мощным потоком плеснули в стороны, сметая все на своем пути, кроша стены и вспарывая серый камень пола.

Как ни странно, я не ощутила боли или чего-то подобного, что происходило во сне. В воздухе стояла пыль, которая оседала на волосах и одежде, забиваясь в глаза и нос.

Ограничители треснули и сломались на пополам, однако Морман по-прежнему не подавал признаков жизни.

— Ну почему? Почему ты не хочешь вернуться? — прошептала я.

— Потому что я пока еще не решил, что с ним делать. — раздался приятныц голос. Я вскинула голову. Между полом и потолком завис какой-то парень. Он сидел, точнее висел, поджав босые ноги и скрестив руки на груди. На вид он выглядел как подросток, но во взгляде, остром как лезвие, я разглядела небывалую мудрость. У него были высокие скулы и длинные ресницы. Одеяние на нем было своеобразное — нечто, напоминающее тонкий шелковый халат белого цвета и такие же шаровары. Каждый миллиметр его тела был покрыт письменами и рисунками.

— Кто ты? — Растерянно спросила я, разглядывая пришельца.

— Янг, но тебе это мало о чем говорит. Я создатель.

— Создатель чего? — кажется, у меня начались галлюцинации.

— Я сотворил Зоранд, Нархаз, и множество других миров.

— Бог? — дошло до меня.

— У меня много названий — суть одна, но это не важно. А важно то, что мне надо разобраться как быть с вами дальше.

— Со мной и Морманом?

— Именно. Видишь, пришлось даже самому явиться к тебе, остановив время.

— Поэтому выплеск силы никак не отразился на мне? Хотя должен был?

— Да. Твой сон был возможным вариантом событий, который ты случайно смогла увидеть. Твоя дочь обладает сильным даром предвидения. Пока она растет в тебе, формирующаяся у нее магия оказывает влияние на тебя. Не все видения сбываются, потому что трудно определить к какой именно реальности он относится.

— Реальности?

— Не суть. Тебе не нужна пока эта информация. Сейчас переломный момент в судьбе двух миров. То, что произойдёт здесь, играет ключевую роль в объединении Нархаза и Зоранда. А именно этого я и добивался уже давно.

— Так ты поэтому проклял Нархаз?

— Не угадала. — покачал головой Янг. — Я всего-то на пару тысячелетий оставил его под присмотром своей сестры Алеки. Она у меня немного с придурью. Наблюдая за моим детищем, пока я был занят созданием другой вселенной, она увидела, что нарши увлечены сугубо развитием собственной силы. Семья утратила для них свою ценность, они не торопились связывать себя узами брака и заводить детей, поставив в приоритет магию и могущество. Ей надоело глядеть на бесконечные войны за власть и новые территории. Тогда она прокляла их. В тех мирах, которые она создавала, любовь и дети всегда играли главную роль. Вот она и разозлилась. Снять проклятие я не мог. Тем более, что в чем-то Алека оказалась права. Возможно, без ее вмешательства нарши уничтожили бы себя сами.

— Потому ты помог им найти Зоранд? — догадалась я.

— Это был отличное решение. Зная их характер, я ввел ограничения на пребывание здесь.

— Но даже так они принесли немало бед. — я гневно посмотрела на бога.

— Понимаю твою злость, но я не хотел позволить такому чудесному миру исчезнуть. Жертвы были неизбежны.

— Почему ты позволил порабощать женщин?

— Эва, я запретил беспричинно убивать жителей этого прекрасного мира. Большинство девушек добровольно вступили в отношения с наршами. Их никто не принуждал. Да, были исключения. Те, кто убивал и насиловал, уже поучили свое возмездие. Они лишались силы, попадали в ситуации, когда их жизнь резко обрывалась. А те, кто еще не получил наказания, вскоре получит по заслугам благодаря тебе.

— Почему ты им вообще дал творить подобное?

— Невозможно требовать от постоянно воюющих наршей превратиться в безобидных овечек. Они привыкли всего добиваться силой. В этом была их суть. Жители Нархаза довольно долго упивались своим превосходством, чтобы начать ценить тех, кто гораздо слабее их. Но в слабости заключена и ваша сила. Женщины сами по себе удивительные существа. От одного вашего взгляда порой зависят миллионы чужих жизней.

— Ты преувеличиваешь.

— Ну возьмем к примеру твоего друга Адрома. Он псих и одиночка, повернутый на экспериментах фанатик. Однако после встречи с тобой, его линия судьбы в корне поменялась и мне теперь даже самому интересно, что он будет делать дальше. Морман. У этого нарша вообще можно сказать нет чувств. Он жил и дышал одним Нархазом. Я дал ему трех разных девушек, и ни одну он не смог полюбить. Но встретив тебя — мелкую, напуганную, беспомощную, и его сердце дрогнуло. Он собственноручно положил свой мир к твоим ногам. Он сделал то, чего не ожидал даже я.

— Я думала это ради детей.

— Глупая. Кроме тебя его больше ничего не интересовало.

— Но что мне до этого, когда он умирает у меня на руках? Скажи, его можно спасти?

— Вот это мне и надо решить. Я вижу твою линию судьбы и могу с уверенностью сказать, что Нархаз будет благодарить тот день, когда ты сядешь на трон. Твое правление принесет процветание