Осколки: коготь Зверя (СИ) - Майя Чернышева

Вы должны были завянуть и зачахнуть, но… Вы цвели вопреки всему.

Вы вспомнили? Видите хоть что-то в этой россыпи осколков?

Не должен был быть там… Случайность, ошибка… Поток подхватил меня, как можно было сопротивляться?

ВСПОМИНАЙ НЕ СМЕЙ ЗАБЫВАТЬ!

* * *

Казенный будильник прозвенел ровно в шесть после Темной поры. На рефлексе я нажал на кнопку остановки, сел на койке, съежившись в комок и протер глаза.

Свет включился в комнате автоматически, потому я зажмурился, прикрыв глаза рукой. Было нестерпимо душно, потому что система кондиционирования воздуха работала только пару часов ночью, а потом ее отключали, боясь разгула эпидемии простуд. Я нечаянно вдохнул спертый воздух с ароматом дезинфекции полной грудью и закашлялся.

Первый месяц выдержан. Осталось лишь каких-то девять.

Пять минут на пробуждение закончились. Далее шло время утреннего туалета: встать под обжигающе холодные струи воды и смыть с себя весь сон; почистить зубы быстрыми и жесткими движениями, чтобы нечаянно не распробовать вкус мерзкой пасты; выбриться и причесаться. И как всегда никаких полумер.

Или принц выглядит идеально, или никому ненужен такой принц.

Форма для утренней разминки висела на дверце шкафа еще с прошлой ночи: футболка, штаны и теплая кофта с капюшоном. Я сдавал всю одежду в прачечную каждые три дня, потому что считал вещь грязной, стоило ей хоть немного пропахнуть потом. У работников от одного моего вида случалась истерика. А у меня случалась истерика от их средств для стирки, так что ненависть была обоюдная.

Зарядка начиналась ровно в семь после Темной поры. На поле для тренировок выстраивались ровные ряды заспанных и злых однокурсников. Моя команда с утра вообще напоминала главный совет Пекла во плоти. Фланн злобно посмотрел на относительно бодрого меня и проворчал сквозь зубы:

— Почему твоя светлость по утрам всегда такая свежая? Ты вообще устаешь?

Смертельно. Каждый день. Не жалею себя.

— Дисциплина, организация режима и выдержка, — показал я три пальца. — Если с первого дня составить для себя расписание и придерживаться его, то проблем с адаптацией не будет.

Фланн лишь злобно что-то прорычал про себя. Я пропустил его слова мимо ушей. Он был против любой власти, так что моя персона раздражала его одним существованием.

Свен прошептал мне на ухо на Высшем наречии:

— Он выйдет на связь сегодня после обеда.

— Отлично, — ответил я. — Подготовь мой костюм.

— Есть.

Сокомандники косились на нас с большим подозрением. Им не нравилось, когда мы говорили между собой на непонятном им языке. Мне же не нравились слухи, что про меня распускали. Прецеденты уже случались, заголовки газет мне не понравились.

«Принц Алан неможет совладать снапором воды всвоей личной душевой».

Зверье.

Я не нравился в команде решительно никому. Фланн считал меня высокомерным и заносчивым; Тиннакорн полагал, что я глубоко травмирован (душеведство не было его стезей); мнение Томаса я не учитывал, потому что тот шел за большинством; а что думал про меня Свен было неважно. Пятьдесят тысяч в месяц ему платили не за мысли.

С конца строя раздался свисток сэра Роланда, заместителя сэра Персиваля и заведующего нашей физической подготовкой. Я бросился бежать до противоположного конца поля.

Однокурсники были удивлены, осознав, что я не слабак. Они ожидали, что изнеженный белокожий и худощавый принц не выдержит даже вводной тренировки. Но все нормативы я сдавал с блеском. Инженеров не учили на первом году дуэлям, потому еще никто не знал, что мне было вполне по силам одолеть любого противника.

Отец верил в пользу физического воспитания. В королевстве, где зима бывает настолько лютой, что воздух замерзает, а лето настолько жарким, что плавится даже железо, выживает сильнейший.

Я несся впереди всех. Свежий холодный осенний воздух был для меня благостью. Сквозь утренний туман лучи солнца светили мягкой позолотой. И я бежал за ними. Бежал за светом, лишь бы не оставаться в этой удушающей темноте.

Звон свистка вырвал меня из сладостной и мучительной погони за солнцем. Пот заливал всю спину и лицо, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Однокурсники рядом падали на землю и не могли даже перевернуться на спину.

Я брезгливо смотрел на них всех и думал, что Измерение явно под угрозой, если защищать их должны были абсолютно небоеспособные единицы.

— Рыцари, подняться! — рыкнул сэр Роланд. — Завтрак через двадцать минут, всем привести себя в порядок!

Для экономии времени и сил после пробежки нас заставляли пройти через специальную арку с очищающими чарами, которую я считал единственным полезным изобретением ведуний. Я с некоторой неприязнью прошел эту процедуру, ощутив холодок по всему телу.

Старая добрая ванна схолодной водой работала куда лучше.

— Табели успеваемости уже лежат на столах в классах для теоретических занятий, — услышал я наставления Роланда, — Затем состоится собрание команд, где ваши капитаны подведут итоги первого месяца. Вечерней пробежки не будет, можете немного выдохнуть.

Я чуть не взвыл от обиды. Вечерняя пробежка была идеальным способом заснуть как можно быстрее. И ее в этот день бессовестно забрали, заставив меня провести целый вечер комнате без дела.

Пять минут напереодевание вкостюм для гражданских занятий. Водолазка, черные легкие брюки, ботинки ихалат. Ниодного пятнышка или помятости. Перед преподавателями надо появляться вовсем блеске.

Завтрак я проглотил молниеносно, даже не ощутив вкуса еды. Столовая окончательно и бесповоротно упала в моих глазах, став миниатюрной версией Пекла. Пришлось учиться не отвлекаться на шум, мысленно переносясь в куда более приятные места: фамильную библиотеку или поле рядом с Артенаром, где никто не галдел и не надрывал глотки. Моих сокомандников злила эта отстраненность, но сделать они ничего не могли.

В класс я влетел как на пегасе и мигом ринулся к своей первой парте, стоявшей прямо перед столом преподавателя. Руки дрожали и сердце бешено колотилось, пока я разрывал конверт и доставал заветный табель с оценками.

Результат меня безумно порадовал. По высшей математике, физике, черчению, конструированию, основам инженерии, семинару по творческим идеям, общей физической подготовке я получил «Великолепно». Внизу даже стояла приписка для Адама:

Перспективный студент иподающий надежды изобретатель

Это была самая прекрасная фраза в моей жизни. Месяц зубрежки за учебниками, месяц недосыпа и месяц обжигающе холодных ванн. Месяц сдавленных рыданий в подушку от усталости и месяц ранок на ладонях от ногтей, впивавшихся в кожу каждый раз, стоило только почувствовать сонливость.

Все окупилось. Все было незря.

Программа инженерии была в Тинтагеле самой лучшей в Измерении: экскурсии в лучшие технические лаборатории