Город потерянных душ - Кассандра Клэр

— …благодарность за вашу преданность, за вашу веру в нашего отца…

Толпа загудела. Себастьян толкнул Клэри в спину, и они взобрались на камень-сцену позади Джейса. Джейс кивнул им и снова повернулся к толпе.

— Вы — те, кто спасется, — продолжил он свою речь. — Тысячу лет назад ангел, пожертвовав свою кровь, сделал нас особенными, сделал нас воинами. Мы защищаем безразличных нам Примитивных от сил, о которых они даже не подозревают, но древний закон не позволяет нам открыть свое лицо, сказать, что мы — спасители. Мы до сих пор таимся во мраке. Мы умираем, не получив благодарности, и скорбят по нам только наши сородичи, а ангелу, создавшему нас, все равно. — Светлые волосы Джейса взметнул ветер. — Да, — сказал он, — я не побоюсь этих слов. Ангел, создавший нас, нам уже не поможет, и мы одиноки. Даже более одиноки, чем Примитивные. Ведь как сказал один из их великих ученых, они подобны детям, играющим с ракушками на берегу океана, в то время как целый океан истин лежит перед ними неоткрытым[21]. Но мы знаем истину. Мы спасители Земли, и мы должны править ею.

Джейс — хороший оратор, подумала Клэри с болью в сердце. Такой же, как Валентин. Сумеречные охотники не отрывали от него глаз.

— Да, мы должны править ею, — повторил Джейс и улыбнулся. — Разиэль безразличен к нашим страданиям. Настало время отвернуться от него и обратиться к Лилит, Великой Матери, которая дарует нам силу без наказания, власть без закона. Мы заслужили силу по праву рождения, и мы ее получим.

Себастьян выступил вперед.

— А теперь я передам слово Джонатану, ведь это его мечта, — произнес Джейс и, шагнув к Клэри, взял ее руку в свою.

— Хорошая речь, убедительная, — шепнула она.

Себастьян что-то говорил, но она не отрывала глаз от Джейса.

— Правда? Я хотел начать ее словами «Друзья, римляне, злодеи!», но подумал, что они не поймут юмора.

— Думаешь, они злодеи?

Он пожал плечами:

— Для Конклава — да. — Бросив на нее на удивление равнодушный взгляд, он добавил: — Ты прекрасно выглядишь. Но что случилось?

— Ты о чем? — не поняла Клэри.

Отвернувшись от толпы, Джейс распахнул куртку. На белой рубашке виднелись красные пятна.

— Я чувствую то же, что и он, — сказал он. — Ты забыла? Мне даже пришлось нанести на себя Иратце. Было такое чувство, что кто-то режет меня бритвой.

Клэри посмотрела ему в глаза. Есть ли смысл врать?

— Мы с Себастьяном подрались…

Он помолчал.

— Что ж, надеюсь, вы уже помирились.

— Джейс… — начала Клэри, но его внимание теперь было приковано к Себастьяну.

— Вы со мной? — прокричал Себастьян и потряс над головой арбалетом.

Толпа зашумела. Один из нефилимов, пожилой мужчина, нахмурился:

— Твой отец давал нам много обещаний и не выполнил ни одного. Почему мы должны тебе доверять?

— Потому что сегодня я выполню все свои обещания. — В руках Себастьяна оказалась Чаша смерти, тускло сиявшая в свете луны.

Толпа зашумела еще громче. Воспользовавшись тем, что его не слышно, Джейс произнес:

— Надеюсь, все пройдет гладко. Я что-то не выспался.

В свете колдовского огня Клэри видела шрам на его щеке, ямочки у висков, красивый рот. Я этого не вспомню, сказал он несколько часов назад, когда вернусь под его контроль. Да, это так. Он все забыл. Ей стало больно, хотя она была готова к этому.

Себастьян спустился с камня и шагнул к пентаграмме. Встав у ее края, он начал читать заклятие:

— Abyssum invoco. Lilith invoco. Mater mea, invoco. — Затем вынул тонкий кинжал и полоснул лезвием по ладони. Хлынувшая в чашу кровь в свете луны казалась черной. — Mater mea, invoco…

Сейчас или никогда.

— Джейс, — прошептала Клэри. — Я знаю, что это не ты. Я знаю, что ты не потерпел бы того, что происходит. Попытайся вспомнить, кто ты, Джейс Лайтвуд.

Он с удивлением посмотрел на нее:

— О чем ты?

— Попытайся вспомнить, Джейс. Я люблю тебя. Ты любишь меня…

— Я люблю тебя, Клэри. Но ты говорила, что все понимаешь. Час настал. Это кульминация того, ради чего мы старались.

Себастьян выплеснул содержимое чаши в центр пентаграммы:

— Hic est enim calix sanguinis mei.

— Не мы, — прошептала Клэри. — Я здесь ни при чем… И ты — тоже.

Джейс вздрогнул. Клэри показалось, что ей удалось пробить панцирь, но, проследив за его взглядом, она увидела кружащийся шар огня размером с бейсбольный мяч, появившийся в центре пентаграммы. На ее глазах шар вырос и принял форму женщины.

— Лилит! — звонко произнес Себастьян. — Как ты призвала меня, так и я призываю тебя. Как ты даровала мне жизнь, так и я дарую тебе жизнь.

Пламя спало, и Клэри увидела Лилит. Тело ее было серым, как пепел, и покрыто трещинами. Черные волосы спускались до пят.

— Дитя мое, — выдохнула она, обращаясь к Себастьяну.

— Я призвал тебя, как ты хотела, Лилит. Сегодня ты станешь матерью новой расы. — Он указал на застывших Сумеречных охотников. — Вот чаша. — И Себастьян протянул ей наполненный кровью сосуд.

Лилит усмехнулась, взяла чашу и впилась зубами в свое запястье. Потекла густая черная кровь, и чаша потеряла прозрачность.

— Испей же моей крови из Чаши ада, — произнесла Лилит скрипучим голосом, наклонилась и протянула чашу Себастьяну.

Себастьян взял чашу из ее рук. Теперь она была черной, как гематит.

— Твоя армия будет расти, а вместе с ней возрастет и моя сила, — прошелестела Лилит. — Скоро я смогу вернуться, сын мой.

Себастьян склонил голову:

— Мы объявили о твоей смерти, Великая Мать, и предсказываем твое воскрешение.

Лилит демонически расхохоталась и воздела руки к небу. Пламя охватило ее, и она взорвалась пылающими частицами.

Когда частицы исчезли, Себастьян пнул пентаграмму, нарушив ее контур, и поднял голову. Лицо его исказила гримаса.

— Картрайт, выводи первую, — приказал он.

Толпа расступилась, и плечистый мужчина вывел спотыкающуюся женщину, прикованную к нему цепью. Длинные спутанные волосы скрывали ее лицо. Клэри напряглась:

— Джейс, что происходит?

— Ничего, — спокойно ответил он. — Никто не пострадает. Они просто изменятся. Смотри.

Картрайт, имя которого Клэри смутно помнила со времен Идриса, положил руку на голову пленницы и заставил ее упасть на колени. Потом нагнулся, схватил ее за волосы и заставил поднять голову. Луна осветила ее лицо.

— Аматис… — охнула Клэри.

21. Адова бойня

Сестра Люка подняла глаза, такие же голубые, как у брата, и посмотрела на Клэри. Взгляд ее блуждал, словно ее опоили. Она попыталась подняться с колен, но Картрайт помешал ей встать.