Нити Жизни (СИ) - Луч Мария

«А план-то удался. Как я этого и хотела. Раньше», – горько усмехнулась Эслин в своих мыслях, оглядывая шамана на коленях. Его вид льстил ее израненному самолюбию, а искренность речи пробуждала милосердие. Хотелось подбежать, погладить по щеке, и вместе с тем, плюнуть ему в лицо и рассмеяться. Эслин медленно выдохнула, отставила эмоции и обратилась к разуму. Дархан доказал, что меняется, когда отступил от идеи взять ее с собой. Разочаровывать и злить его все же было страшновато. Поэтому она нашла его взгляд, сдержанно кивнула и получила ответный благодарный кивок. Шаман встал, прочистил горло, и излишне деловым голосом проговорил:

– Теперь к пещере. Подойдут только овеянные слухами. Знаю, в древних горах о каждом выступе слагают легенды, но нам нужно что-то особенно волнующее и притягивающее людей. Тотем должны были поместить именно туда.

– Есть несколько мест, начнем от ближайшего, – в тон ему отстраненно проговорила Эслин. – Взять хоть пещеру Зеленых тут неподалеку. Священное место. Многие туда приходят разобраться в своих чувствах. Или понимания чужих просят. Любит не любит, в этом роде. Но тотема там нет, я в ней каждый сантиметр знаю. Хотя… есть внутри один тоннель, но он давно и серьезно завален камнями. Туда никто не лез, конечно, – нахмурилась Эслин.

– Так и начнем с нее! – хором воскликнули шаманы. – Как узнать?

– Там много ленточек разноцветных привязано к карликовой иве на входе. Не ошибетесь. Да и вообще, благодатное и красивое место. Если остаться до вечера во внешнем зале, то можно увидеть, как светлячки облепляют своды и мерцают как маленькие звездочки, – Эслин заговорила чуть мягче, но тут же опомнилась. – Но завал разбирать опасно. Лучше бы первой осмотреть пещеру, немногим дальше. Там проще и быстрее проверить.

– Нет-нет, та – точно наша, чую! – теперь и Дархан заметно оживился. – Ты можешь выделить людей?

– Погоди, все не так просто! – подняла руки Эслин, кусая губу.

– Ты что, не слышал ее, болван? Место священное! Повнимательнее, – яростно оскорбился Сармик, но затем добавил нормальным голосом. – Эслин, поверь, мы понимаем, что все не так просто. Это наш хлеб. Сделаем подношение духам, и людей не оскорбим.

– Я подумаю.

Силы на сегодня иссякли. Эслин вышла, не разбирая дороги, вернулась в свой замок и камнем рухнула в постель. А эти двое пусть ночуют там же, не заслужили удобств. Ох, насколько же неуместно сейчас сообщать о разборе тоннеля в пещере. Учитывая ее шаткое положение, нужно придумать вескую причину, чтобы обыграть вторжение чужаков. Хорошо бы, помощь им не вышла ей боком. Но и отказать было нельзя – одно воспоминание о жутком светящемся взгляде Дара теперь всегда будет затоплять ее древним животным страхом. Не хочется подвергнуть Халгану опасности и дать шанс истинному хозяину этих глаз.

Глава 34. Шаманский костюм

Халгана

Рассветный туман короновал пики гор сизыми шапками. Склоны так густо поросли деревьями, что обнаженный камень совсем не просматривался. Гряда напоминала шаману серо-зеленые морские волны, которые кое-где вздымались острыми гребнями. Море Дархан видел не раз, а вот таких каменных гигантов впервые – северные сопки не шли ни в какое сравнение.

Ранним утром он вышел из своего потешного заточения подышать и осмотреться. Возле входа на лавке молча сидели две ткачихи и сосредоточенно разглядывали зевающий спросонья город. Шаману пришлось дождаться свиста парящего орла, чтобы легонько скрипнуть дверью, замок в которой перед этим расплавил Сармик. Выйдя наружу, он спокойно двинулся в сторону. Одна из Красных настороженно повернула голову, скользнула по Дару взглядом и вернулась к созерцанию. Да, ты можешь сотню раз посмотреть на траву, не видя и не осознавая ее присутствие, пока сорняк не поднимется так, что начнет доставлять неудобство.

Шаман на рожон не лез, а неспешно завернул за угол и присел на поленницу. Горный воздух чистым ручейком вливался в грудь, не дожидаясь вдоха. В скалах суетились сабдаки. Подобно ласточкам, они выбирались из своих укромных гнезд в темных расщелинах, взмывали в воздух и резвились над крышами Халганы. Заметив пристальный взгляд человека, особо любопытные снизились и принялись кружить над его головой. Дархану тут же бросились в глаза два особо приметных: дух, похожий на бурую птицу с мордой медведя и мехом вместо перьев, и другой – с тремя птичьими головами и человеческим лицом на животе. Выглядели они не слишком дружелюбно. Распаляя друг друга резкими криками и бранью, сабдаки постепенно спускались все ниже. Их глаза налились кровью. Дархан быстро встал и двинулся обратно в «тюрьму» вдоль стены, чтобы не потревожить охрану. За спиной еще раздавались сварливые крики, недоступные уху простых людей: «Цвик-чуик! Чужак, чужак! Пошел прррочь! Ирррр!», но несмотря на нелюбезный прием, шаману казалось, что он впитывается в эти места и растворяется в них, как утренняя роса во мху. Он оставил себе зарубку в памяти, чтобы при первой возможности воздать почести местным духам.

Спеша в укрытие, шаман чуть не напоролся на небольшой жестяной самовар – караульные только что сменились, и две предыдущие Красные пили чай в стороне. Недолго думая, Дар схватил самовар вместе с прихватками и затащил внутрь.

В его отсутствие Сармик поджег небольшой пучок можжевельника. Окурив комнату дымом тлеющего растения, он принялся и за своего соратника. В нос вкатился плотный смолисто-хвойный аромат. Дар закашлялся и улыбнулся.

– Спасибо.

– Спасибом не платят. Пить принес?

– Да, повезло, – Дар рассудил, что раз женщины только что налили себе травяного чая, то хватиться самовара должны нескоро. Шаманы наполнили кружки, в которых им принесли вчера воды, и уселись насладиться утренним ритуалом.

– Пожрать бы да пойти уже камни ворочать. Ты как сам, держишься? – заботливо осведомился Сармик, шумно прихлебывая.

Дар прислушался к себе и кивнул. Аромат можжевельника все еще щекотал нос и дарил ощущение покоя, однако внутри и без того стояла тишина. Вот уже несколько дней после смерти Маймы и беседы с Великими духами Уоюр не высовывался.

Они быстро опустошили кружки, и Дархан обратился к Сармику, указывая на самовар:

– Помоги снаряжение для шаманского платья соорудить. Мне жаром твоего амагят самовар разделать.

– Иди ты, – нахмурился Сармик, брезгливо разглядывая сосуд, – я бы для такой работы взял металл поблагороднее, да еще и не каждому кузнецу доверил бы.

– Так это мне. Заплачу сборами травяными. А сам – как знаешь. Но сабдаки тут с норовом.

Сармик проворчал, что он не копытный, чтоб за траву работать, но в итоге согласился на увеселительный и заживляющий сборы и жарко обратился к покровителю Рарогу. Огонь неохотно отозвался: лицо Сармика покраснело, на лбу выступила испарина, а глаза лихорадочно заблестели. Он привалился к стене, но все же вскоре смог резать жесть раскаленными ногтями.

Взяв круглую заготовку, Дархан прочертил на ней гвоздем из половицы продольные царапины навроде травы. На другой изобразил лист дуба и цветок лопуха. Еще двум кругам поменьше отвел роли солнца и луны, а часть решетки самовара превратил в подобие духа с огромными глазами и кровожадно распахнутым ртом. Осталось только оборвать низ и без того разодранной рубахи, и развесить круги на шею, чтобы три легли на грудь, а два на спину.

Дархан был доволен: эти знаки сабдаки смогут прочитать так же, как солдаты читают военный мундир и мгновенно понимают, кто перед ними – молодой офицер или генерал с выслугой. Сармик же сделал для себя отметки с начертанием волка и костра, а на голову пристроил тонкий обод, вероятно, с именем деда изнутри.

Едва они закончили с приготовлениями, в комнату ворвалась охранница с пылающим кнутом в руке. Застав их за распределением новых артефактов, она щелкнула Нитью и приказала встать лицом к стене и не двигаться. Шаманы скептически взглянули на нее и лениво подчинились. К счастью, почти сразу вошла вторая Красная с вестью от королевы. Караульным надлежало проводить заключенных в замок в качестве гостей.