Автор его победы (СИ) - Галл Юлия

Книга Судьбы стала показывать вашу историю, мы видели, как ты писала свой рассказ о Рэтмире, и как он нашел тебя в месте, где ты любила пить чай. Мы видели, как ты стала писать о нем свою книгу, и видели, как с каждой главой ты приближаешься к нам. Мы писали тысячи историй, как вы приходите к нам. Как попадаете в наш мир. Но любая история меняется, когда человек делает выбор. Рэтмир узнал, что в его мире война, и испугался забирать тебя сюда, а ты так и не решилась открыть ему свои чувства.

Пришлось задействовать Кристана, и его желание обыграть отца. И все же… мы не смогли предсказать, что ты окажешься той, кто освободит Нолана. Кто решит пойти в герцогский замок и остановит Лесара.

— Вы ошибаетесь, — тихо прошептала Ника, — я не остановила его, он сам…

— Порой, чтобы изменить чью-то судьбу, надо просто быть. Жить, дышать, говорить и делать то, что должно тебе и, когда другой человек встречает тебя, узнает судьбу, у него есть момент открытия, прозрения. Так было у Лесара. Ты была надеждой для всех нас, последним Даром Вечного леса, но к тому же была будущим Лесара. Ты была его внучкой. Живой частицей почившей жены и дочери. Когда ненависть Лесара перешла все границы, Великому Лесу пришлось открыть ему твое прошлое. Он показал ему, как жила его жена в мире без магии, как похоронила дочь, и как молилась о твоем счастье и жизни.

Ника почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Она видела Лесара, когда описывала его в своей книге. В тот момент она восхищалась этим человеком, понимала и сопереживала его чувствам, надеялась, что он обуздает свою ненависть и, в конце концов, поможет создать мир между людьми и Лесом. Но он решил убить её. «Где моя семья?» — так он кричал, так взывал к ней.

— Но я не знала, — тихо прошептала она.

— Никто не знал. — Старшая усадила девушку на поваленное дерево и, сев рядом, обняла за плечи. — Даже я смогла узнать о тебе, только когда Вечный лес показал это в Книге Судеб. Но и Лесар в тот момент увидел свою семью и осознал, кого убивает… Он остановился… Сам… Осознал, что принес в этот мир, что хотел уничтожить… Он растратил весь свой дар, с его помощью очистив Темный лес от заразы. Он это сделал не потому, что ты дала ему отпор. Не потому что оказалась сильнее или слабее. Он это сделал, потому что ты была и продолжаешь жить.

— Получается, он не погиб?

— Нет, он прячется. Осознает, что натворил, пытается пережить это…

— Он был таким молодым…

— Кристалл замораживает нас. Вместе с жизнью и свободой лишает времени.

— Но вы-то старая, — Ника охнула от своей грубости, на что Старшая засмеялась. — Простите. Я имела в виду…

— Все хорошо, — остановила ее оправдания Оракул. — Хранители не жестоки к себе подобным, меня заточили в кристалл, но Старший каждые десять лет менялся со мной местами. Мы проживали свои жизни, любили, растили детей и хранили восьмое королевство. Искали мою сестру, тебя. Мы получили от пленения многие годы жизни, а Лесар многие годы боли… Но не будем сейчас об этом. Речь о тебе. Есть одна проблема, и связанна она с тобой, точнее с твоим здоровьем и будущим.

— Что? — Ника растерялась от такой смены разговора.

— Моя сестра умоляла забрать тебя, и, узнав твою историю, мы так же узнали и причину той молитвы. Мы знаем, почему умерла твоя мама, и почему ты должна была вернуться в этот мир, Мир Вечного леса.

— И почему?

— Магия. Она зарождается в наших телах при зачатии и растет, развивается вместе с нами, но она принадлежит этому миру, и когда тело покидает его, возвращается домой. Так произошло с моей сестрой, так произошло с Рэтмиром, но с твоей мамой не получилось.

— Не получилось? Почему?

— Она родилась в мире без магии, и в десять лет ее дар не смог пробиться из тела и связаться с нашим миром. Остатки дара застоялись в теле и спровоцировали заболевание, что сгубило твою маму. Твоя бабушка догадывалась об этом и потому молила уберечь тебя от этой участи. Хоть ты и была наследием двух миров, но в тебе текла магия Оракулов, а она не исчезает через поколение.

— Получается, если бы я не пришла сюда, то так же заболела?

— Да, возможно, ты прожила бы дольше твоей мамы, а твои дети еще дольше, но болезнь все равно скрутила бы тебя. Сейчас другое дело. Твоя магия раскрылась, и теперь она может покинуть тело и не спровоцировать болезнь. Но ты должна подумать о своем будущем. Ты можешь остаться здесь или вернуться на Землю.

— Разве обо мне там не забыли?

— Нет, ты все же дитя двух миров, твои родные и друзья не расстанутся со своей памятью так легко, и именно потому ты была единственной, кто не забыл Рэтмира.

— А если я вернусь, все забуду?

— Нет, ведь если ты вернешься, то твои дети будут должны посетить наш мир, дабы раскрыть свою магию и сохранить свое здоровье.

— А в двух мирах, можно жить?

— Можно, но ненужно. Когда ты переходишь в мир без магии, часть тебя отслаивается и нарушает ауру. Это довольно неприятный процесс, спроси у Рэтмира, он проходил через это. Все в итоге восстанавливается, но с каждым разом это будет тяжелей и болезненней.

— Поняла. Я могу подумать?

— Разумеется, но надеюсь, если решишь уйти, то перед уходом отпустишь всех Оракулов?

— Разумеется, я же обещала!

— Тогда отдыхай и думай, Вечный лес примет любое твое решение, как и мы.

Ника проследила, как Старшая медленно ушла. Высокая грациозная, она напомнила ей бабушку, только у той было больше печали в глазах, видимо, по утерянной магии, миру, мужу, дочери. И все же она молилась о ней, своей внучке, молила защитить ее, помочь…

Щелчок сухой ветки заставил девушку встрепенуться, и тут же улыбнуться. Рэтмир стоял около деревьев и наблюдал за ней.

— Старшая сказала, тебе надо подумать, я не хотел мешать, только проверить, что ты в безопасности.

— Темный лес исчез, что теперь может мне угрожать?

— Много всего, ты даже не представляешь, какие многолапы прилипчивые, особенно к новичкам.

— Посиди со мной.

Рэтмир молча сел, и Ника положила ему на плечо голову. Вечный лес шумел в ветвях деревьев, перешептывался в трелях насекомых и ожидал решения Ники.

— Куда бы ты ни пошла, я останусь с тобой, — неожиданно прошептал Рэтмир.

— А как же магия?

— Между тобой и магией я выберу тебя. А магия? Ты будешь писать книги, и я буду в них главным героем. Только, чур моей спутницей будешь ты без всяких там принцесс и разбойниц.

— Ты все не можешь простить мне тот разговор о поцелуе?

— Я не могу простить, что ты меня хотела сосватать за совершенно незнакомых мне дам.

— Я всего лишь хотела сделать тебя счастливым.

— Ты и сделала. Тем, что полюбила меня, тем, что пришла за мной и помогла победить Темный лес.

— Ты знаешь, что Лесар мой дед?

— Да, прадед сказал об этом, когда Нолан и Кристан предложили устроить на него облаву.

— И как все на это отреагировали?

— Сказали, что в таком случае тебе с ним разбираться самой.

— Так просто?

— Оракулы воспринимают мир такой, какой он есть, с его счастьем и горем. Они понимают, что есть добро и зло, есть тьма и свет, и когда все это находится в гармонии, жизнь наполняет ее любовью и заботой о себе, любимых людях и мире. Кристану и мне пока сложно это понять, но я понимаю, что обретаю счастье, когда ты улыбаешься. Когда вот так прислоняешься к плечу, и все слова уходят на второй план.

Ника коснулась лица Рэтмира, заставляя его посмотреть на себя.

— Все, что я умею, это писать истории и выпускать Оракулов, думаешь, такие таланты здесь пригодятся.

— Что? — кажется, Рэтмир искренне недоумевал. — Я не знаю, о чем ты говоришь. Только сегодня слышал одного Оракула, который пел дифирамбы о том, как ты исцелила его душу, как, владея даром всего второй день, смогла создать уникальный светляк и открыть портал из камеры в коридор и даже наложить хоть и слабую, но печать замка. Или он врал?

— Это случайно не Нолан говорил?