Враг Самогеты - Анна Пушкина

Глаза Нилы театрально округлились, и она невинно захлопала ресницами:

– Не хотела никого оскорбить, но мы слишком плохо знакомы, чтобы я могла поверить на слово.

– По себе судишь? – выпалила Эфира и немного оскалилась. Видимо, ей тоже не по вкусу ультиматумы, как и мне.

– Нила, рассказывай все, что знаешь. Я не торгую жизнями людей, тем более детей, вы оба будете в безопасности, – сказала я, сдерживая эмоции, и поняла, что подсознательно копирую Его тон. Легендарную невозмутимую интонацию. Интересно, как часто под этим льдом Он скрывал другие чувства, вот как я сейчас?

Нила смотрела на меня в упор, явно оценивая, ее глаза на миг хищно прищурились. Затем она покосилась на Эфиру и опять вернулась взглядом ко мне. Вдруг непреклонное выражение лица сменилось наигранной нежностью – истинное воплощение воды, мгновенно меняющей свою форму. Она принялась снова поглаживать свой живот, явно демонстрируя беззащитность.

– Хорошо, но поверить в то, что вы услышите, будет непросто, – Нила отвернулась от меня и уставилась в стену впереди.

Ее взгляд стал максимально сосредоточенным. Мне показалось, я опять вижу ее страх, и в этот раз могла поклясться – эмоции настоящие. Мы слушали, не перебивая. Каждый раз, когда она произносила Его имя, я непроизвольно задерживала дыхание и старалась не зажмуриваться. Услышав про Первомать, про ту самую Эрешкиль, Велад стал засыпать Нилу вопросами, явно сомневаясь в правдоподобности ее рассказа. Но я знала: Нила не врет – мне сразу вспомнилась невидимка в странном портале из охотничьего домика. Наконец все встало на свои места. Красные зрачки, длинные пальцы и главное – сиплый голос. Он до сих пор снится мне иногда в кошмарах. Все забыли про невидимку, но она никуда не исчезла. Хотя поверить, что вернулась сама прародительница демонов, как ее называли за то, что она привела их в наш мир, было невозможно. Та, что сгинула из нашего мира, – Эрешкиль, святая Первомать и проклятая одновременно, легенда, древнее сказание, сказка, в конце концов. Но я знала: это все правда. Мы все с тревогой восприняли новость о том, что Эрешкиль и магистр отступников угоняют в рабство магов. По слухам, которые витают в Миноле, их магией питают Эрешкиль. Вот зачем эльфы и демоны на службе у отступников угоняли из пещер обладающих магией гномов.

– Мы знаем, что эльфы и отступники убили Иритана, наследника Самогеты. Известно ли тебе, как это произошло? – поинтересовался Велад.

– Нет, – ответила Нила не задумываясь. – Мне ничего не известно про смерть Иритана.

Велад понимающе кивнул и велел ей продолжать свой рассказ дальше. Самым сложным оказалось слушать про Его пытки и заклинание Келдрика. Мои ноги подкосились, и я неуклюже опустилась в кресло. Поймала на себе внимательный взгляд Эфиры. «Я в порядке. В порядке», – шептала я мысленно, успокаивая себя. Когда Нила дошла до финала своего рассказа, она повернулась к Тарае и произнесла:

– И перед тем как погрузиться в забытье, Келдрик отчетливо произнес: «Все в руках одинокой паучихи». Я догадалась: эти слова предназначались мне и намекали на что-то, – продолжила Нила. – Долго не могла понять, что он имел в виду, что за одинокая паучиха, но потом вспомнила, как мы дразнили ее в школе паучихой. Бедной или одинокой паучихой, не помню точно. Все потому, что она вечно таскалась за Келом с мертвым пауком в янтаре.

– Ты же и придумала это прозвище, – буркнула Тарая.

«Инклюз с одинокой паучихой и спрятанная в нем тайна, которую я нашла в кабинете Тараи», – догадалась я и постаралась не выдать своего изумления. Тарая не знает, что я подсмотрела ее воспоминание из прошлого, которое она явно скрывает.

– Детям привязанность к мертвому пауку в камне казалась странной и нелепой. Дети умеют быть жестокими, – безразлично ответила ей Нила. – К тому же у вас с Келдриком была какая-то история, тогда он был в меня влюблен, а ты вечно преследовала его.

– Ничего подобного! Я никого не преследовала, – слова Нилы явно задели магичку.

– Тарая, ты понимаешь, о чем речь? Слова Келдрика говорят тебе о чем-либо? – вмешался Велад, заостряя внимание на более важном.

Тарая побледнела. Я точно знала, что да, эти слова говорят ей о прошлом.

– На сегодня, думаю, хватит, – как можно быстрее вмешалась я, поднимаясь на ноги. – Все устали, и особенно наша гостья. Жестоко подвергать Нилу такому длительному допросу в ее положении. Велад, распорядись, чтобы приготовили покои для нас всех. Сетсей, обеспечь охрану леди Ниле. Хочу, чтобы она чувствовала себя в полной безопасности. Завтра с утра соберемся и еще раз на свежую голову все обсудим.

– Но… – собрался возразить Велад.

Я покачала головой, крепко сжав губы. Дворф внимательно посмотрел на меня, затем на Тараю и молча поднялся, почесывая бороду. Мой главный советник протянул руку, приглашая леди Нилу следовать за ним. Кивком я намекнула Эфире, что ей тоже следует выйти, а я хочу остаться с Тараей наедине. Орк в ответ шепнула, что будет ждать за дверью. Сетсей мигнул своими внимательными глазами и тоже молча вышел.

Стоило двери за всеми закрыться, как Тарая посмотрела прямо на меня, явно догадавшись, что я разогнала всех потому, что хотела поговорить с ней с глазу на глаз.

– Я знаю, о чем говорит Нила. Точнее, о чем намекнул ей Келдрик.

Тарая встревоженно нахмурилась. Придется сказать всю правду, другого выхода я не видела.

– Однажды, еще до того, как чуть не убила вас с Корденом в Фебране, я нашла инклюз с пауком в твоем кабинете и совершенно случайно увидела воспоминание, что он скрывает.

– Но это невозможно – охнула Тарая.

– Я знаю про твою мать, которая умерла, когда ты была еще маленькая, и про отца, который заставлял тебя притворяться ею, чтобы не потерять вашу лавку мага Жизни.

Тарая открыла было рот, но быстро его закрыла – кажется, у нее не было подходящих слов. Я забеспокоилась, что она разозлится, но вместо этого увидела, как она краснеет от стыда.

– Честное слово, это вышло случайно, – продолжила я, чтобы выложить все разом. – Знаю, что Келдрик узнал о вашем с отцом обмане, но не выдал тебя.

Тарая отвела взгляд. Мне не хотелось ее стыдить, к тому же я не считала ее хоть в чем-то виновной. Она была ребенком.

– Послушай, в этом воспоминании было ужасно только одно – твой отец. Он заставлял тебя притворяться, бил тебя – все это отвратительно.

Тарая резко вскинула ладонь, останавливая меня, и я сразу замолкла.

– Мы не будем