Ведьма и эльф - Зоя Майская

Голос его был странно мягким, будто лунный шёлк, когда он заговорил:

- Посмотри на меня, Эльрис.

Плечи мои застыли, охваченные холодом ночи. Малодушный страх сковал тело -  я не хотела смотреть ему в глаза сейчас. Когда ощущение прикосновения его руки к моему животу было ещё таким ярким, а запах эльфа окружал с ног до головы.

Смелость, что когда-то толкнула меня прийти ночью к нему в комнату, исчезла без следа под гнётом всего, что случилось после.

Горячие пальцы коснулись моей неподвижной ладони, лежащей поверх грубого походного одеяла.

- Ты спросила меня, почему я пришёл за тобой. Я хочу показать тебе ответ.

Уловив странные нотки, я, наконец, взглянула на него.

Ночь была воистину временем Альвэйра. Сейчас, когда краски весенней природы погасли, его пленительная красота, сотканная из белых и чёрных оттенков, казалась пугающе совершенной.

Настолько, что было немыслимо видеть на этом лице смесь уязвимости и мучительного желания. Он смотрел на меня почти также, как и я на него в эту секунду. Будто невыносимо сильно хотел сделать своим то, что видел перед собой.

- Твоя сила вернулась к тебе? – он говорил со мной мягко, словно с ребёнком. Будто не ему предстояло вывернуть свои чувства наизнанку. Позволить распотрошить себя. Пусть и на ментальном уровне. – Загляни в меня, и ты увидишь ответ.

Моё лицо исказилось болью. Да, магия пришла. Её хватило бы, чтобы проникнуть в самую душу мужчины. Узнать его самые сокровенные тайны, и то было… страшно.

Он мог быть уверен, что чувствует одно, а истина будет скрываться в ином.

Поверить на слово. Или заглянуть в душу.

Я должна была выбрать первое.

Но хотела знать наверняка. Сомнений с меня было довольно.

----

----

На этой неделе выйдут последние главы!

Глава 63

Словно в ответ на мои мысли, лорд сильнее сжал мою руку и притянул к себе. Теперь мы были так близко, что я могла бы упасть в его объятья, стоило мне лишь пожелать.

Невесомый поцелуй коснулся кончиков пальцев, и эльф прижал мою ладонь к своей груди. Бешенный стук сердца отзывался во мне – и я знала, что в нём есть не только волнение, но и предвкушение. Он желал, чтобы я проникла в его тайны.

Эльф вздрогнул, когда я накрыла его ладони своими и замерла на секунду, наслаждаясь теплом мужских пальцев и их силой.

Я хотела сказать, что моё присутствие в своём разуме он едва заметит, но вместе этого, понимая какую жертву приносит гордый лорд, вымолвила лишь одно слово:

- Спасибо.

А затем мой щит упал, магия медленно заструилась в Альвэйра, и я полетела на её крыльях, будто мотылёк на далёкий огонь…

Я ждала отторжения – это так естественно противится тому, кто пытается заглянуть в каждый уголок твоей души! Никто не осудил бы эльфа за это. Но он открылся легко и едва ли не с радостью. Позволил погрузиться в него, как в тёплую податливую воду, что жаждет объять, защитить, поглотить.

Его счастье согрело меня изнутри. Счастье от того, что впервые мы были настолько близки и у него не осталось тайн от меня. Оно отзывалось во мне теплом и лёгкой щекоткой, подобно солнечному лучу, что ласкает закрытые веки. Хрупкое чудо, что зародилось между нами вопреки нашему упрямству, боли и страху.

Мне было достаточно уже одного этого, но выбраться из чужого сознания не так-то просто, особенно, если не хочешь навредить, а тебя не хотят отпускать.

И я падала, и падала в тягучую любовь Альвэйра, что оказалась такой сильной, настоящей, честной и жадной. Жар чужого стыда опалил меня, когда эльф понял, что я видела и самые сокровенные его мысли. О том, как часто он думал о физических ласках, как часто его взгляды и прикосновения таили в себе обыденное низменное желание, а не романтически-возвышенные чувства.

Но я лишь улыбнулась. Эльфы могли стыдиться подобного, но для меня духовное и плотское в союзе было ценно в одинаковой степени.

Я увидела в душе эльфа не только золотой пожар возрождения, каким стали для него чувства ко мне.

Множество боли.

Груз его потерь заставлял задыхаться. Вместе с ним я проживала смерть родни, друзей и возлюбленной. Но, в отличие от эльфа, я видела во всём этом не только боль. Никогда раньше я не встречалась с такой сильной и безусловной любовью. Если Альвэйр впускал кого-то в своё сердце, то готов был для него на что угодно. На самоотречение, грех и преступление. Он шёл на это без раздумий и даже с радостью. То была его сила и слабость. Ведь не всегда те, кого он любил и ради кого был готов отдать всё, отвечали тем же. Но подобная преданность не могла не заставить меня полюбить его лишь сильнее.

В душе эльфа бродило и множество других теней. Их Альвэйр считал уродливыми и постыдными, но всё же показал мне, в тайне страшась, что вместе со знанием его истинной природы я обрету к нему отвращение.

Но никто из нас не был свят. И я готова была принять его со всеми ранами и несовершенствами.

Уже покидая сознание эльфа, я заметила призрак странной мысли.

Он думал о детях. Я отчётливо видела образы малышей – темноволосых и с сиреневыми глазами, разительно похожих на нас обоих. И в своих мечтах холодный Альвэйр целовал их макушки и пел для них песни своего народа. Я чувствовала его уверенность – всё так и будет. Будто ему было ведомо больше, чем мне…

Когда я вернулась назад, смятение стояло в моих глазах, а по щекам катились слёзы. Мне хотелось одновременно смеяться и рыдать. Ошарашенная вихрем чувств его и своих, я не заметила, как мужчина выудил что-то из походной сумки.

Серебро сверкнуло в лунном свете - не сразу, но я опознала в вещице, что покоилась на ладони эльфа, походную чернильницу. Вместе с ней он держал две тонких кисти, изрядно потрёпанных в дороге.

- То, что связь между нами оборвалась, не так уж плохо, - мне почудилось, что я услышала в его голосе смущение, но поклясться в этом не смогла бы. – Это значит, что в этот раз мы сможем сделать всё как надо. Не по велению наших королей, а потому, что оба, я надеюсь, желаем этого.

Крышка бутылька