Затмение - Стефани Майер

Джейкоб фыркнул.

Поглощенный обдумыванием вариантов, он бессознательно подошел совсем близко. Стоя между ним и Эдвардом, я физически ощущала висевшее в воздухе неприятное напряжение, похожее на статическое электричество.

Эдвард снова перешел к делу:

– В пятницу днем я приведу Беллу сюда, чтобы оставить ложный след. Потом подойдешь ты и отнесешь ее в одно надежное место. На него трудно наткнуться случайно и там легко обороняться, хотя до этого вряд ли дойдет. Я приду туда другим путем.

– А потом что? – скептически спросил Джейкоб. – Дадим мобильник и оставим ее одну?

– У тебя есть идея получше?

– Вообще-то, да, – самодовольно ответил Джейкоб.

– Хм… Ну что ж, песик, еще одна неплохая мысль.

Джейкоб быстро повернулся ко мне – похоже, он намерен играть роль славного парня, позволяя мне участвовать в разговоре.

– Мы попытались уговорить Сета остаться дома вместе с двумя самыми молодыми волками. Он все еще очень молод, но ужасно упрям и уперся, как бык. Так что я придумал для него новое задание – мобильный телефон.

Я сделала вид, что все поняла, но никто не обманулся.

– Пока Сет Клируотер остается в обличье волка, он связан со всей стаей, – пояснил Эдвард. – Расстояние ведь не имеет значения, верно? – спросил он, поворачиваясь к Джейкобу.

– Никакого.

– Триста миль? – удивился Эдвард. – Ничего себе!

Джейкоб снова разыгрывал славного парня.

– Просто дальше мы пока не заходили, – сказал он мне. – И все равно прекрасно слышно.

Я рассеянно кивнула. Голова кружилась от мысли, что малыш Сет уже стал оборотнем! Я видела перед собой его сияющую улыбку – он так похож на Джейкоба, когда тот был младше. Восторженность Сета на вечеринке у костра внезапно предстала передо мной в другом свете.

– Неплохая идея, – неохотно признался Эдвард. – Мне будет спокойнее, когда Сет рядом с Беллой, даже без мгновенной связи. Не знаю, смогу ли я оставить Беллу одну. Но подумать только, до чего дошло! Довериться оборотню!

– Драться вместе с вампирами, а не против них! – с точно таким же отвращением отозвался Джейкоб.

– Драться все-таки придется именно с вампирами, – заметил Эдвард.

– Именно поэтому мы и пришли сюда, – улыбнулся Джейкоб.

Глава девятнадцатая

Эгоизм

Эдвард отнес меня домой на руках, решив, что я не в состоянии удержаться у него на спине. По дороге я, должно быть, уснула.

Проснулась в своей постели. В окно лился неяркий свет под странным углом – как будто уже день.

Я зевнула и потянулась. Протянула руку, но встретила пустоту.

– Эдвард? – позвала я.

Мои пальцы наткнулись на что-то прохладное и гладкое – его рука.

– Ты в самом деле уже проснулась? – пробормотал он.

Я утвердительно хмыкнула.

– А что, было много ложных тревог?

– Ты себе места не находила. И весь день разговаривала.

– Весь день? – Я моргнула и снова посмотрела на окно.

– У тебя выдалась очень длинная ночь, – успокоил он меня. – Ты вполне заслужила возможность поваляться денек в постели.

Я села, и голова у меня закружилась. Свет действительно падал в окна с запада.

– Ничего себе!

– Проголодалась? – спросил Эдвард. – Хочешь, принесу тебе завтрак в постель?

– Не надо, – простонала я и потянулась. – Мне пора встать и поразмяться немного.

По дороге на кухню Эдвард держал меня за руку и смотрел так, словно я вот-вот упаду. А может, решил, что я все еще сплю.

С завтраком я возиться не стала: решила ограничиться гренками. Увидев свое отражение в хромированной стенке тостера, я ахнула:

– Ну и чучело!

– Ночь оказалась долгой, – утешил меня Эдвард. – Лучше бы ты никуда не ходила и выспалась.

– Ага, и пропустила все на свете! Знаешь, пора бы тебе привыкнуть, что теперь я тоже член семьи.

Он улыбнулся.

– Пожалуй, я не прочь попробовать.

Я села за стол и собралась откусить кусок гренки. Эдвард сел рядом – и уставился на мою руку. Только тогда я заметила, что все еще не сняла подаренный Джейкобом браслет.

– Можно? – спросил Эдвард, протягивая руку к крохотному волку, вырезанному из дерева.

Я шумно сглотнула.

– Конечно.

Эдвард подставил белоснежную ладонь под фигурку. На секунду я испугалась: малейшее движение пальцев сотрет волка в порошок.

Но Эдвард ведь никогда не сделает ничего подобного. Как мне такое в голову могло прийти! Он всего лишь взвесил фигурку на ладони и тут же убрал руку. Волк, покачнувшись, повис на браслете.

Я попыталась прочитать выражение глаз Эдварда и увидела в них только задумчивость: все остальное он скрывал – если там еще что-то было.

– Джейкоб Блэк имеет право дарить тебе подарки.

Это прозвучало не как вопрос или обвинение, а просто как констатация факта. Но я-то знала, что Эдвард имеет в виду мой последний день рождения и истерику, которую я устроила из-за подарков: никаких подарков я не хотела. Особенно от Эдварда. Логике мои решения не поддавались.

– Ты тоже дарил мне подарки, – напомнила я. – Ты же знаешь, я предпочитаю вещи, сделанные своими руками.

Эдвард нахмурился.

– А как насчет уже не нового подарка? На такое ты согласишься?

– Ты о чем?

– Этот браслет. – Эдвард провел пальцем по моему запястью. – Ты часто будешь его носить?

Я пожала плечами.

– Потому что не захочешь обидеть Джейкоба, – проницательно предположил Эдвард.

– Ну да, пожалуй.

– А тебе не кажется, что в таком случае было бы справедливо, если бы я тоже дал тебе амулетик? – Эдвард повернул мою руку ладонью вверх и провел пальцем по венам на запястье.

– Амулетик?

– Напоминание – чтобы ты и обо мне не забывала.

– Я и так все время о тебе думаю – без всяких напоминаний.

– Но если я дам тебе одну штучку, ты будешь ее носить? – не отступался он.

– Уже не новую штучку? – уточнила я.

– Да. То, что я сам долго носил. – Эдвард улыбнулся ангельской улыбкой.

Если его реакция на подарок Джейкоба только этим и ограничится, то я легко отделалась!

– Если тебе этого так хочется, то конечно, – ответила я.

– А ты заметила неравенство? – укоризненно спросил Эдвард. – Я вот заметил.

– Какое еще неравенство?

Он прищурился.

– Всем остальным ты позволяешь дарить тебе подарки. Всем, кроме меня. Я бы с удовольствием подарил тебе что-нибудь на выпускной, но не стал. Знал, что мой подарок тебя расстроит сильнее, чем если бы кто-то другой это сделал. Как ты объяснишь такую ужасную несправедливость?