Бешеная. Королева проклятых (СИ) - Матильда Бейл

Константин?! Да пойми же Александр, — мой слуга неожиданно для меня позволил себе отложить формальный тон и перейти на панибратство, — нельзя наступив в дерьмо надеяться, что, встав на цыпочки ты сможешь пройти по белоснежному полу, не замарав его!!! Связываясь с таким, как этот Виталий нужно ждать только неприятностей! Что мы собственно говоря и имеем! — я попытался вставить слово, но мой слуга, сделав жест руки остановил меня. — Да, согласен мы смогли добиться поставленной цели-бешеная у нас, но что это нам дало? А ни хрена нам это не дало! Это не приблизило Вас к возможности занять место короля проклятых ни на йоту! Виталий и Изольда куда-то сбежали, и мы не можем подставить их, чтобы убедить Людвига вернуться к нам, хотя бы ради мести этим двум за смерть ведьмы. Убедить Майю работать на Вас Вы тоже не смогли. Я уже молчу о том, что скоро либо колдун сам догадается кто стоит за пропажей Майи или ему об этом намекнут Ваши недавние союзники, если ещё не намекнули! — Константин молитвенно сложил руки. — Поймите хозяин, Майя конечно оружие массового поражения, но мало иметь оружие, нужно ещё уметь им пользоваться!!!

Устало выдохнув, пройдя до кресла я плюхнулся в него напротив своего слуги. Потерев переносицу обречённо, признавая его правоту спросил:

— Что ты предлагаешь?

— Нам нужно скорее избавиться от ведьмы, пока она не нашла способ освободиться и избавиться от нас!

Прикрыв лицо руками, я отрицательно замотал головой.

— Нет, я не могу так просто отказаться от возможности обладать ей. От тех перспектив, что она может открыть передо мной. Её сила, её неуправляемый нрав, её непосредственность… Та жизнь, что кипит в ней и бьёт через край… Она такая живая и настоящая… За эти три дня проведённые рядом с Майей я понял, что с ней я не только горю в пламени ада, но и живу словно я снова человек, — отняв руки от лица натыкаюсь на пытливый взгляд Константина, не надеясь на понимание просто отмахиваюсь от него. — Ты не поймёшь. Я просто обязан попытаться ещё раз заполучить её расположение.

— Ну почему же, я прекрасно понимаю Вас хозяин. Те наказания, что Вы применяете к ней каждый день и то, как она их переносит. Ух… Это действительно заводит. Прямо БДСМ игры, но только на взрослом уровне, с элементами настоящего садизма и без всяких там глупых стоп слов, прям как я люблю.

В глазах Константина я замечаю опасный блеск, кровь в моих и без того холодных жилах стынет. В этот момент я совершенно искренне рад, что мы с ним по одну сторону баррикад на столько, что готов совершить святотатство и помолиться всем существующим богам.

МАЙЯ

Я уже три дня нахожусь в плену у одной мерзкой отмороженной сволочи. Будучи привязанной к столбу, который эти твари соорудили посреди комнаты, которая когда-то была столовой, я невольно осознаю всю жопу ситуации. Вот уже три дня, как продолжаются мои пытки, каждый день, в одно и тоже время Александр со своим верным слугой Константином приходят сюда, чтобы, как говорит этот гад "Преподать мне урок".

В следствии этого «урока» всё моё тело покрыто синяками и ссадинами, спина вся исполосована и покрылась глубокими рубцами, после ударов хлыстом. Каждый день, я пытаюсь противостоять ему, но не могу. Моя магия не может вырваться наружу, видимо её удерживают кандалы, инкрустированные специальным камнем, они не позволяют моей магии освободиться. В результате чего моё тело горит изнутри, кажется, что все вены и сосуды вот-вот полопаются. Если меня не убьёт эта сволочь, то это сделает моя собственная сила.

Находясь в плену, я искренне жалею только об одном. Нет, не о том, что не смогла убить этого вампира и не о том, что пошла сюда одна и попала в плен. Приближающаяся смерть, тоже не вызывает во мне никаких эмоций. Меня гложет чувство вины перед Есенией и её ребёнком, я дала слово, которое не смогу сдержать, я подвела и их, и своего покойного брата. Я должна была позаботиться о них, а вместо этого я сегодня умру.

— Знаешь, а я ведь мог бы тебя простить, если ты меня хорошенько попросишь, — вампир подошёл ко мне вплотную, от него пахло магией, запах был очень знакомым.

— Я лучше с чертями в аду, в одном котле буду сидеть в карты играть и горячий глинтвейн попивать, чем о чём-то попрошу отмороженную тварь вроде тебя.

Ответом на мою дерзость стала пощёчина, от которой у меня голова чуть от шеи не оторвалась. Похотливо посмотрев мне в глаза, он как будто сам себе сказал:

— А всё-таки в тебе что-то есть.

Я открыла рот, чтобы в очередной раз огрызнуться, но не успела я ничего сказать, как этот кровосос закрыл мне рот своим поцелуем. Поцелуй был жёстким и мерзким, он не целовал меня, он скорее кусал мои губы, у меня во рту потекла тёплая солёная жидкость, моя кровь. Наконец-то отлепившись от меня, он с довольной улыбкой на лице продолжил:

— А ты вкусная…

— Понравилась кровушка моя?

— Да — а — а, медленно не скрывая своего удовольствия пропел он.

— Ну тогда, на ещё тебе добавки, урод, — с этими словами я набрала побольше крови во рту и харкнула ей прямо в лицо этому упырю.

Утерев рукавом своё бледное, аристократичное лицо, он, повернувшись ко мне спиной произнёс:

— Несите хворост. Устроим представление прямо здесь, — дав указания своему слуге он вышел вон.

***

Моя казнь была назначена на три часа дня. Всё уже было готово, хворост разложен вокруг меня, палач, который будет исполнять казнь уже стоял в углу.

Оказывается, чтобы этой сосульке сошла с рук моя смерть, должен был состояться суд и меня казнить мог только специальный палач. Никакого суда, конечно же не было, но палача они откуда-то припёрли. Ясное дело он их человек, так что до смерти мне оставалось всего минут двадцать. Константин стоял напротив меня и пока ждал своего хозяина рассматривал меня с извращенной удовлетворённостью. Судя по всему, он был садист и мои муки доставляли ему сейчас просто невероятное удовольствие.

Дверь в столовую скрипнула и на пороге появился тот, кого я никак не ожидала здесь увидеть-колдун. Он легкой уверенной походкой шагнул внутрь. Он выглядел безумно уставшим, синяки под глазами и легкая щетина, свидетельствовали о том, как много бессонных ночей он провёл. Мне же находящейся в этом доме, среди этих тварей, он показался ещё красивее,