Весь мир у ног - Надежда Тульина

— Ты — дракон! — Галлюцинация оказалась настойчивой. — Драконы почти всемогущи, ты же знаешь. Ну, давай! А если ты обернешься сейчас, то сможешь взлететь. Скажи «да», и мы активируем амулет, который подарил тебе твой алайя. Там энергия целого дракона!

Я скосила глаза вниз — сине-оранжевый эмалевый кулон все так же поблескивал у меня на груди. Мысль о Гаррете придала мне сил.

— Да! — просипела я.

Во мне вспыхнула новая волна магии, она была одновременно нестерпимо раскаленной и болезненно ледяной. Я почувствовала, как она расправляет меня — всю, сколько есть, как натягиваются во мне какие-то струны, распахиваются за спиной огромные крылья, наполняющиеся ветром и магией, как в каждой клеточке, в каждой жилке моего тела, ликуя, вскипает мощь. Детские ладошки легли на мой загривок — мой спаситель не терял времени даром.

— Вперед, мой дракон! — восторженно завопил он (она?), и я рванула — вперед и вверх. Благодаря какому-то внезапно появившемуся у меня чутью, я знала, куда и как надо лететь, чтобы выбраться из этого сумрачного склепа. Всем своим существом я ощущала опасность, оставляемую за спиной. А еще мое расширившееся — драконье! — сознание с восторгом ощутило где-то невдалеке следы знакомого оранжевого вихря.

Мы вылетели из узкой трещины, как пробка из бутылки шампанского, и я едва успела прянуть в сторону, как в глубине пещеры раздался глухой рокот, гром мощнейшего взрыва потряс гору, заклубилась пыль — и убежище Алекса перестало существовать.

Я осторожно приземлилась в нескольких минутах полета от заваленного убежища, на берегу мертвой реки. Лапы быстро устали и начали дрожать, крылья обвисли. Ребенок легко соскользнул по моему боку, погладил меня по золотистой морде.

— Красивая ты… и очень храбрая! Не волнуйся, первый раз обращение не может быть долгим, со временем ты сможешь быть драконом столько, сколько захочешь. А сейчас тебе надо на ту сторону. Еще несколько минут Гаррет побудет неуязвимым — мы сделали это для тебя.

Я, не дослушав, рванула вперед — мне не нужны были слова, я чувствовала Гаррета, его боль, отчаяние, одиночество, растерянность…

Сначала мне показалось, что я опоздала. В тот момент, когда я вылетела из-за скалы, мой алайя, сложив крылья, неуклюже рухнул на острые камни с огромной высоты. Я заорала, падая рядом с ним и, кажется, ломая себе лапы. К моему изумлению, Гаррет был совершенно невредим. Подняв голову, он с недоверием уставился на меня такими родными оранжевыми глазами.

— Что за черт? Я умер? Золотая… моя несса? Сашша?

Я почувствовала, как меня, будто в огромной центрифуге, выкручивает непонятная сила, и потеряла сознание.

…Очнулась я в светлой комнате с высоким потолком. Болела голова; руки, лежащие поверх одеяла, были плотно забинтованы, левая нога висела на растяжке. Безумно хотелось пить. Мысли текли медленно и с напряжением. Где я? Как давно я здесь? Что произошло? Что из привидевшегося мне — правда, а что — бред?

Откуда-то сзади раздался звук открывающейся двери и послышались быстрые шаги. Появившийся в поле моего зрения высокий темноволосый мужчина мягко улыбнулся и спросил:

— Как самочувствие?

— Как у трупа, — прохрипела я сердито, но губы уже сами растягивались в счастливой улыбке. — Гаррет, хватит играться в больничку! Как дети? Долго ли я провалялась на этот раз?

— Дети в порядке. Разве это я «играю в больничку»? — наигранно возмутился Гаррет, нежно целуя кончики моих пальцев, торчащие из-под повязок. — Да это ты все время себе что-нибудь ломаешь и отшибаешь, отвернуться нельзя! Сплошные патологии — ни одной нормальной инициации! Тебя две недели пришлось держать в магической коме, чтобы все заросло. Ты надорвалась из-за двойного обращения, твои магические каналы наполовину выгорели, так что это просто чудо, что они вообще восстанавливаются! При посадке ты переломала себе все кости, рухнув с преизрядной высоты…

Не переставая ворчать, он перешел к лицу, едва ощутимо касаясь моей кожи теплыми сухими губами.

— Драконы, конечно, живучие, но разве так можно, Сашша! — выдохнул он мне в ухо жарким полушепотом-полустоном. — Алайя моя! Я чуть не сошел с ума! Я… — Голос его прервался, он уткнулся носом в мои волосы, судорожно вздохнул.

На меня нахлынула волна спутанных бессвязных воспоминаний и чувств — отчаяния, бессилия. У Алекса были свои способы запутывать следы. Гаррет смог проследить его до границы Проклятой Плеши, но там потерял, и даже наша связь не помогала — толща мертвой горы надежно перекрыла слабый сигнал. Трое суток, а именно столько меня не было, Гаррет метался над горами, стараясь сузить район поисков. Время от времени до него долетали отголоски моих мучений. Чувствовать, что где-то совсем рядом какой-то извращенец причиняет такую боль любимой женщине, и не иметь возможности вмешаться, было дикой, невыносимой пыткой. Наконец Гаррет каким-то чудом нашел вход в пещеру и, замаскировавшись с помощью кулона Алекса, едва успел…

— Как у тебя получается передавать мне все это? — удивленно спросила я вслух, не в силах вынести ощущения его горя.

— Передавать? — Гаррет несколько мгновений недоуменно смотрел на меня, а потом прищурился и вдруг расцвел улыбкой. — Я не передавал, моя несса, это ты научилась чувствовать меня. Слияние чувств! — Он гут же недовольно нахмурился. — Снова все не как у нормальных несс! Но я вспомнил о грустном, это непростительно…

И на меня хлынул такой поток любви и счастья, такое облегчение от того, что я жива, что я задохнулась, а на глаза навернулись слезы.

— Я лучше расскажу тебе словами, ладно? Не смотри в меня пока, пожалуйста. Это несложно.

Гаррет объяснил, что я должна сделать, чтобы «не смотреть». Это действительно оказалось несложно.

— Когда я увидел тебя на алтаре, с взрезанными запястьями, я сразу понял, что он разблокировал твои магические каналы и, попытавшись сделать то, что мы задумали, ты неминуемо погибнешь. У меня был небольшой шанс одолеть его в поединке, но его магия свернула пространство. А пока я пытался пробиться внутрь, ты решила все за меня. — Он закрыл глаза, между бровей залегла горестная складка. — Кокон разрушился от магического удара изнутри. Так что когда я почувствовал твою… смерть, я просто размазал Алекса по стенам пещеры. Он имел шансы выжить даже после того количества энергии, что ты запустила в него — с твоей смертью часть энергии преобразовалась, нейтрализовав «нормальную» магию. Он оказался крайне живуч, я убивал его раз десять, а он все вставал и вставал.

— Это из-за портрета, он заколдовал его, — объяснила я. — Он сказал, портрет делает его неуязвимым.