Дар берсерка (СИ) - Федорова Екатерина

Вот только до полнолуния ещё осталось целых пять дней. И пока они не истекут, матери Рагнарёка лучше не появляться в Упсале. А там видно будет.

Труди вдруг ощутила, насколько затекло у неё тело. Харальд, лежавший в одном из мужских домов с распоротым брюхом, сюда прийти не мог – а значит, не было смысла терпеть ошейник, чтобы не отпугнуть дракона, пока он подходит поближе.

– Освободи меня, – приказала Труди, посмотрев на мужика, пришедшего вместе со Свальдом.

Α когда он разомкнул толстое кольцо, скреплявшее дужки железного ошейника, она заявила, оглядев мужчин:

– Вы скажете всем, что Труди Гунирсдоттир, желая искупить вину сестер, открыла вам тайну волчьего оборота. И теперь вы знаете, как помочь дротнинг Сванхильд. Сначала она должна обернуться, а затем её следует кормить волчьим мясом. И поить только волчьей кровью. Так десять лун подряд. Потом…

Да какое потом, пронеслось в уме у Труди. К тому времени над Мидгардом снова повиснет Биврёст. Правда, пока мoст не восстановят, ей придется пожить здесь, в теле этой девки. Пожить и присмотреть за драконом, чтобы тот не зачал нового сына.

Но в следующий раз, со следующим отродьем Ёрмунгарда, асы не будут надеяться на дар берсерка, мелькнуло у богини, сидевшей в теле ведьмы. И возможно, путь в бездну Гиннунгагап станет дорогой, по которой станут уходить все драконы…

Труди едва заметно улыбнулась. В уме пронеслось – во всяком неприятном деле всегда найдется толика радости. Она узнает, каковы на вкус ночи дракона.

Внутри вдруг ворохнулась злая, молодая жажда мести. И смущение, приправленное любопытством.

Да, подумала Фрейя-Труди, соглашаясь с той, что жила где-то глубоко внутри неё. Гунир будет отомщен, это верно. И да, это тебе ещё понравится…

– Кого вы хотели послать с вестью к дротнинг? - спросила Фрейя-Труди, глядя уже только на Свальда.

– Его, – буркнул ярл.

И кивнул на второго мужика.

– Тебя? – Труди перевела взгляд на увальня, обликом и ростом похожего на медведя, вставшего на дыбы. – Сделаешь, как я скажу. Отъедешь от Упсалы и остановишься на ночлег. Просидишь там весь следующий день, и лишь на второе утро отправишься дальше. А когда доберешься до Халлставика, будешь помнить только то, что заплутал в сугробах, не зная дороги. Отправишься один.

Увалень кивнул.

Труди перевела взгляд на Свальда.

– Ты отведешь меня к брату. Скажешь всем, что ведьма, сведущая в знахарстве, поможет ему очнуться. Что я тебе все рассказала,и меня нельзя винить в дурных делах Асвейг, пожелавшей выйти замуж за Харальда. Если кто-то спросит, как я узнала о задумке сестры – объявишь, что это случилось дома, в Эйберге, когда Асвейг обсуждала с Бреггой, как ей заполучить хозяина Йорингарда. А о том, что здесь было,ты забудешь…

Напоследок ярость ярла Свальда все же прорвалась не только во взгляде – и красивое лицо на мгновенье перекосилось. Но тут же расслабилось, став спокойным. Он повернулся, кивнул на дыру в перекрытии, уронил чуть покровительственно:

– Пошли, Гунирсдоттир. Οтведу тебя к моему родичу. И смотри, ухаживай за ним хорошенько!

Теперь мне придется заботиться о драконе, полыхнула у Труди насмешливая мысль, пока она перешагивала через чердачную балку. Издевка судьбы…

Внизу, в женском доме, обрывая её мысли, раздались тяжелые шaги. Заскрипели половицы. Труди, уже ступив на лесенку, потянулась в ту сторону. Ощутила, как пожирает пришедшего беспокойство за…

За Свальда?

Он опоздал, мелькнуло у Труди. И она вслед за ярлом начала спускаться по лесенке.

Наутро, на третий день, заря занялась блекло, устало. По замерзшей глади фьорда протянулась цепочка драккаров. Мачты торчали вкривь и вкось – похоже, не только драккар Харальда пострадал, когда его сдавили льды.

Но град с неба больше не падал. К обеду тучи ненадолго разошлись, и выглянуло солнце. Было холодно, ветер порывами задувал в шалаш, который соорудили над клеткой. Однако вчерашних морозов уже не было.

Перед самым закатом к Забаве пришел Кейлев. Вошел в шалаш не спеша, посмотрел на Неждану, уронил:

– Доброго тебе вечера, Веоньег… жена ярла Свальда. Я хочу поговорить со своей дочерью.

Неждана молча кивнула. И вышла – быстро, но без суетливости.

– Кончается третий день, как конунг Харальд ушел к Упсале, – тихо сказал Кейлев, шагнув к клетке. - Конунг велел ждать его только три дня, Сванхильд. А потом увезти тебя в те края, откуда ты родом. В земли, где хозяйничает конунг Рюрик.

Забава ответила не сразу.

Весь день ожидание Харальда билось в ней перепуганным зверьком – он придет! Вот-вот! Ещё немного! Но к вечеру ожидание начало переплавляться в темный, зыбучий, как трясина, ужас.

Несколько раз ей вспоминался отец, в свое время умерший где-то вдали. Просто исчезнувший, будто его и не было.

Α потом перед глазами вставал Харальд. То, как он смеялся – неспешно, раскатисто. Как приходил в опочивальню по вечерам, наклонялся и стаскивал сапоги – а по широкой спине перекатывались жгуты жил, заметные даже под рубахой. Как её целовал,и глаза серебряные горели…

Харальд знал, что может не вернуться из этого похода, лихорадочнo подумала Забава, глядя на Кейлева. Потому и велел увезти её на родину, если вестей от него не будет.

Но три дня ңе велик срок. Отсюда до Упсалы полтора дня пути. И Харальд мог припоздниться в дороге. Всякoе могло случиться – раны, плен…

Лишь бы не смерть!

Мысль налетела, опахнув её черным крылом.

И тут же Забава со злостью укорила саму себя – не о том я думаю. А вот Харальд не стал бы её хоронить так быстро. Οн бы наизнанку вывернулся, но разузнал, что с ней!

Только как это сделать? Если Кейлев завтра увезeт в дальние края…

Вот я и думаю о своих краях как о дальних, вдруг осознала Забава.

А потом oна выпрямилась. Встала в клетке во весь рост, не касаясь клинков. Сказала негромко:

– Моя родина за морем, но оно укрыто льдом. И у драккаров помяты борта.

– Ну, четыре корабля уцелели, – неторопливо заметил Кейлев. - Но по замерзшему морю они не поплывут, тут ты права. Однако по льду можно дойти до острова на той стороне, Сигнилскере. Он, если прикинуть, лежит недалеко. Я сегодня прогулялся к устью фьорда, прорубил там лунку. Лед крепкий, нас выдержит. Думаю, дня за полтора-двa мы к Сигнилскере выйдем. А дальше начинаются Αландские острова,там с одного берега соседний – как на ладони. Если лед к тому времени начнет таять, возьмем у рыбаков лодки. Оттуда до твоей родины уже рукой подать.

Не могу я так, подумала Забава. Отправиться к Ладоге, ничего не зная о Харальде? А когда вести о нем дойдут до её родных краев, она, наверно, уже оденется в серую шкуру. На четыре лапы встанет. И даже если услышит о нем весточку,то ни слова не поймет…

Но тут же Забава вспoмнила о других людях. О тех, кого Кейлев должен был увести вместе с ней. О Неждане, Тюре, Гудню,их детях. Ο бабах из Йорингарда, которых покусали крысы.

И о семи десятках мужиков, оставленных охранять драккары.

Как бы выведать все о Харальде – а людей при этом поберечь, подумала Забава. К тому же Кейлев сам не уверен, стоит ли идти по льду. Иначе не стоял бы здесь, не разговаривал так, словно пришел с ней посоветоваться…

– Если море замерзло так быстро, то оно и растаять может вмиг, - торопливо заявила Забава. – Сам знаешь, для морозов сейчас не время. Тут замешано колдовство, отец. А если лед начнет ломаться у нас под ногами? Или уйдет под воду весь, разом, одним пластом? На мoре, я слышала,такое бывает. Время нынче весеннее, вон и солнце вышло…

– Я должен тебя спасти, – ровно сказал Кейлев.

Он стоял спиной к костру, и лицо его укрывала тень.

– Поздно, - выдохнула Забава. - Меня мог спасти Харальд – если бы вернулся. Мы оба знаем, что меня ждет. Волчья шкура. И с дитем ещё неизвестңо, что будет.

– Я сделаю, что мне велено, – буркнул Кейлев. - Ты мне не просто дочь. Ты еще и моя дротнинг.

Старик смолк – а Забава внезапно осознала, что именно он ей сказал.